Песнь льда и огня. Книги 1-9

Придержи свой язык, маленький дуралей, пока он не вырыл тебе могилу.

— Против тебя имеются свидетели, — сказал лорд Тайвин. — Сначала мы выслушаем их, затем ты сможешь представить собственных свидетелей. Говорить тебе можно только с нашего разрешения.

Тириону оставалось только кивнуть в ответ.

Сир Аддам сказал правду: первым свидетелем был сир Бейлон Сванн из Королевской Гвардии.

— Лорд десница, — начал он, когда верховный септон привел его к присяге, — я имел честь сражаться вместе с вашим сыном на корабельном мосту. Он храбрый человек, несмотря на свой малый рост, и я не верю, что он мог совершить подобное.

По залу прокатился ропот. Что за безумную игру затеяла Серсея? Зачем ей выпускать свидетеля, объявляющего Тириона невиновным? Вскоре Тирион это понял. Сир Бейлон неохотно рассказывал, как он оттащил его от Джоффри в день бунта.

— Он ударил его величество, это правда. Но это был припадок ярости, летняя гроза, не более. Толпа едва не убила нас всех.

— Во времена Таргариенов человек, ударивший особу королевской крови, лишился бы руки, — заметил Красный Змей. — Выходит, ручонка у карлика отросла обратно? Или Белые Мечи забыли свой долг?

— Он тоже особа королевской крови, — ответил сир Бейлон, — к тому же был десницей короля.

— Он лишь замещал десницу в мое отсутствие, — поправил лорд Тайвин.

Рассказ сира Меррина Транта, занявшего затем свидетельское место, был куда более красочным.

— Он повалил короля наземь и пинал его ногами, громко сетуя на то, что его величество ушел от бунтовщиков невредимым."

"Тирион начинал прозревать замысел своей сестры. Она начала с человека, известного своей честностью, и выдоила из него все, что могла.

Сир Меррин теперь рассказывал, как Тирион помешал Джоффри наказывать Сансу Старк.

— Карлик спросил его величество, знает ли он, что случилось с Эйерисом Таргариеном, а когда сир Борос вступился за короля, пригрозил убить оного рыцаря.

Следующим с показаниями выступил сам Блаунт, подтвердивший эту печальную историю. Он должен был питать немалую неприязнь к Серсее за то, что она выгнала его из Королевской Гвардии, однако сказал все, что ей было желательно.

Тирион не мог больше держать язык за зубами.

— Отчего вы не скажете судьям, что при этом делал Джоффри?

Высокий, с обвислыми щеками рыцарь сумрачно глянул на него.

— Я скажу им нечто другое. Вы пригрозили, что велите своим дикарям убить меня, если я открою рот.

— Тирион, — сказал лорд Тайвин, — тебе разрешается говорить, только когда мы того потребуем. Считай это предупреждением.