5
0Безумная Даниэлла Лотстон из зловещих Харренхолльских башен в черных доспехах, облегавших ее, словно железная перчатка, самолично скакала впереди своих войск, и её длинные рыжие волосы развевались на ветру. Свет восходящего солнца заблистал на наконечниках пятисот благородных пик и в десять раз большего количества ратницких копий. Серые ночные знамёна заиграли полусотней ярких цветов. Но выше их всех реяли два королевских дракона на чёрном, как ночь, поле: великий трёхголовый, красный как огонь, зверь Короля Эйриса Первого Таргариена, и белое крылатое чудовище выдыхающее алое пламя.
""И всё же не Мэйкар"", — осознал Дунк, увидав эти знаки. На знамени Принца Летнего Замка были изображены четыре дракона — два и два, знак четвёртого сына покойного Короля Дэйрона Второго Таргариена. Одинокий белый дракон объявлял о присутствии Королевского Десницы, Лорда Бриндена Риверса.
Сам Кровавый Ворон пришёл к Белостенному Замку.
Первый Мятеж Чёрного Пламени в крови и славе скончался на Краснотравном Поле. Второй Мятеж Чёрного Пламени закончился жалким писком.
— Они не смогут победить нас, — прокричал юный Дэймон со стены замка, после того как увидел окружившее их железное кольцо, — это к нашей же выгоде. Мы прорвёмся сквозь них и помчимся к Королевской Гавани! Трубы, играйте атаку!
Но рыцари, лорды и ратники лишь невнятно ворчали, а некоторые стали пробираться к конюшям, задним воротам или каким-то укромным местам, где надеялись обрести безопасность. А когда Дэймон вытянул и поднял над головой свой меч, каждый смог разглядеть, что это не Чёрное Пламя.
— Сегодня мы сотворим ещё одно Краснотравное Поле, — пообещал претендент.
— Поссать я хотел на это, скрипачишка, — прокричал ему в ответ седой оруженосец, — Я лучше поживу.
Кончилось тем, что второй Дэймон Чёрное Пламя выехал в поле один и, остановившись напротив королевского знамени, вызвал на поединок Кровавого Ворона.
— Я готов драться с тобой, трусом Эйрисом или любым чемпионом, которого ты назовёшь!
Вместо этого, люди Лорда Бладрейвена окружили юношу, стянули с коня и заковали в золотые оковы. Знамя, которое он нёс, бросили в грязь и подожгли. Оно горело долго, и поднимавшиеся от него клубы дыма были видны за много лиг вокруг.
Лишь одно кровопролитие произошло в тот день, когда человек Лорда Вирвела принялся хвастать, что он был одним из глаз Кровавого Ворона и скоро будет награждён.
— Ещё до смены луны, я буду трахать шлюх и пить красное Дорнийское, — видимо, пытался сказать он, но в этот момент один из рыцарей Лорда Костейна перерезал ему горло.
— Выпей-ка это, — сказал он, наблюдая как человек Вирвела захлёбывается собственной кровью. — Хоть и не дорнийское, но тоже красное.
