24
0Он послал ей серебряное, с яшмой, ожерелье и пару таких же браслетов в качестве извинения, но что до остального…
Ладно, нечего терзать себя попусту.
— Есть один певец, именующий себя Саймон Серебряный Язык, — устало молвил Тирион, отгоняя от себя чувство вины. — Иногда он играет для дочери леди Танды.
— Ну и что?
Убей его, следовало бы сказать — но ведь Саймон ничего такого не делает, только песни поет. И забивает Шае голову голубями и пляшущими медведями.
— Найди его, — сказал Тирион. — Найди, пока кто-нибудь другой не нашел.
Арья
Копаясь в огороде покойника, она услышала пение.
Арья замерла, недвижная как камень, зажав в руке три тощие морковки. При мысли о Кровавых Скоморохах и людях Русе Болтона по ней прошла дрожь. Так нечестно. Особенно теперь, когда они наконец добрались до Трезубца и думали, что опасность почти миновала.
Только с чего Скоморохи стали бы петь?
Песня разносилась вверх по реке из-за маленького пригорка на востоке.
— В Чаячьем городе девушка ждет, хей-хо, хей-хо!"
"Арья встала с морковками в руке. Похоже было, что певец идет по дороге вдоль реки. Пирожок в капусте, судя по выражению его лица, тоже услышал.
— Жди и надейся, твой милый придет, хей-хо, хей-хо!
За тихим плеском реки Арье, кроме голоса, послышались и звуки арфы.
— Слышишь? — хрипло прошептал Пирожок, прижимая к груди кочан капусты. — Идет кто-то.
— Буди Джендри, только без шума, — велела она. — Потряси его. — Джендри просыпался легко в отличие от Пирожка, который без пинков и криков не поднимался.
— За годы разлуки любовь наградит, хей-хо, хей-хо. — Песня с каждым словом становилась все громче.
Пирожок бросил капусту.
— Надо спрятаться.
Хорошо бы, вот только куда? Сожженный дом и заросший огород торчат на самом берегу. У реки растет несколько ив, а внизу, на отмели, — тростник, но дальше место совсем голое. Не надо было им выходить из леса. Это голод их оттуда выгнал — захотелось овощей набрать. Хлеб и сыр, украденные из Харренхолла, вышли еще шесть дней назад.
— Уведи Джендри и лошадей за дом, — распорядилась Арья. Часть стены уцелела — авось двое мальчишек и трое лошадей сумеют за ней укрыться. Если только лошади будут вести себя тихо, а этому певцу не вздумается порыться в огороде.
— А ты?
— Я спрячусь за деревом. Может, он там один. Если привяжется, я его убью. Иди!
Пирожок ушел, а она бросила морковки и вытащила из-за плеча краденый меч. Она носила его за спиной — он был сделан на взрослого мужчину и чиркал по земле, если повесить его на пояс. А уж тяжелый какой! Арья вспоминала свою Иглу всякий раз, как брала в руки эту неуклюжую железяку. Но все-таки это меч, которым можно убить — этого достаточно.
