24
0
Оша тихо звала живых сквозь клубы дыма, но никто не откликнулся. Какая-то собака терзала труп, но убежала, почуяв волков, — остальные погибли на псарне. Вороны мейстера занимались своими мертвыми, их сородичи из разрушенной башни — своими. Бран узнал Рябого Тома, хотя ему кто-то размозжил лицо топором. Обугленный труп под сгоревшей стеной септы Матери сидел, вскинув руки и сжав черные кулаки, словно грозя каждому, кто осмелится подойти.
— Если есть в мире справедливость, — гневно бросила Оша, — Иные заберут всех, кто это сделал.
— Это сделал Теон, — мрачно ответил Бран.
— Нет. Посмотри-ка. — Она указала копьем через двор. — Вон один из его островитян, а вон другой. А это конь самого Грейджоя — видишь? Черный, в котором стрелы торчат. — Нахмурясь, она шла между телами. — А вот и Черный Лоррен. — Его изрубили так, что борода сделалась рыжевато-бурой. — Этот кое-кого захватил с собой. — Оша перевернула ногой труп. — На нем эмблема — какой-то красный человечек.
— Ободранный человек из Дредфорта, — сказал Бран. Лето с воем устремился куда-то.
— Богороща. — Мира бросилась за волком со щитом и лягушачьей острогой в руках.
— В живом лесу есть сила, — сказал Жойен, словно читая мысли Брана, — сила, способная победить огонь.
У черного пруда, под сердце-деревом, лежал лицом вниз мейстер Лювин. На палых листьях там, где он полз, остался кровавый след. Лето стоял над ним. Бран подумал, что мейстер умер, но Мира коснулась его шеи, и он застонал.
— Ходор! — скорбно промолвил Ходор.
Они осторожно перевернули Лювина на спину. У него были серые глаза и серые седые волосы, и одежды раньше тоже были серые, но теперь промокли от крови.
— Бран, — сказал он тихо, увидев мальчика на спине у Ходора. — И Рикон. — Он улыбнулся. — Хвала богам. Я знал…
— Знал? — повторил Бран.
— По ногам. Одежда была твоя, но мускулы ног… бедный парнишка. — Мейстер закашлялся, и изо рта у него выступила кровь. — Но вы исчезли в лесу… как?
— А мы никуда и не уходили, — сказал Бран. — Дошли до опушки, а потом повернули назад. Волки побежали дальше, как я им велел, а мы спрятались в отцовской гробнице.
— Крипта. — У Лювина вырвался смех, и на губах запузырилась кровавая пена. Он попытался пошевелиться и вскрикнул от боли.
У Брана на глаза навернулись слезы. Когда человек ранен, зовут мейстера — но что делать, когда сам мейстер ранен?
— Надо будет сделать ему носилки, — сказала Оша.
— Бесполезно, женщина. Я умираю.
— Ты не умрешь, — сердито сказал Рикон. — Не умрешь. — А Лохматый Песик оскалил зубы и зарычал.
— Тише, дитя, — улыбнулся мейстер.
