22
0— Не хочешь ли спросить, кто побеждает, пташка?
— И кто же? — Она слишком испугалась, чтобы перечить ему.
— Я знаю только, кто потерпел поражение, — засмеялся он. — Это я.
Таким пьяным она его еще не видела — и он спал на ее постели. Что он здесь делает?
— Почему вы так говорите?
— Потому что это правда. — Засохшая кровь скрывала ожоги на его лице. — Проклятый карлик. Жаль, что я не убил его давным-давно.
— Говорят, он убит.
— Убит? Ну нет. Не хочу я, чтобы он погиб просто так. — Пес отшвырнул от себя опустевший штоф. — Хочу, чтобы он сгорел. Если боги справедливы, они сожгут его, но я должен это видеть.
— Уходите? — Санса попыталась освободиться, но он держал ее как в тисках.
— Маленькая пташка повторяет все, что слышит. Да, ухожу.
— Но куда?
— Подальше отсюда. Подальше от огня. Через Железные ворота. Куда-нибудь на север.
— Вы не выйдете отсюда. Королева закрыла крепость Мейегора, и городские ворота тоже заперты.
— Только не для меня — ведь на мне белый плащ. И это тоже при мне. — Он похлопал по рукояти своего меча. — Всякий, кто попробует меня остановить, — мертвец.
— Зачем вы пришли сюда?
— Ты обещала мне песню, пташка, — забыла?"
"Она не понимала, о чем он. Как может она петь для него здесь, под пламенеющим небом, когда люди гибнут сотнями и тысячами?
— Я не могу. Отпустите меня — мне страшно.
— Тебе всегда страшно. А ну посмотри на меня. Посмотри!
Кровь скрывала его шрамы, но широко раскрытые белые глаза пугали ее, и угол его изуродованного рта дергался. От него разило потом, кислым вином и блевотиной, но запах крови заглушал все.
— Я позаботился бы о тебе. Они все меня боятся. Пусть-ка кто-нибудь посмеет тебя тронуть — убью! — Он дернул ее к себе, и ей показалось, что он хочет ее поцеловать. Он был слишком силен, чтобы с ним бороться. Санса закрыла глаза, молясь, чтобы это поскорее кончилось, но ничего так и не случилось. — Не можешь на меня смотреть, да? — Он вывернул ей руку и швырнул ее на кровать. — Давай пой — про Флориана и Джонквиль, как обещала. — Он приставил кинжал к ее горлу. — Пой, пташка, пой, если жизнь дорога.
В горле у нее пересохло со страху, и все песни, которые она знала, вылетели из головы.
Матерь, Матерь всеблагая,Помилуй наших сыновей,Огради щитом их крепкимОт стрел каленых и мечей.Матерь, женщин оборона,Помилуй наших дочерей,Утешь безумство супостатаРукою благостной своей.
