20
0Ну а женщины как же? Это и к ним относится? Вот вы, миледи, хорошая или плохая?
— Ну что ж, — усмехнулась она, — я тоже рыцарь своего рода, достойный сир. Рыцарь света и жизни.
— Однако нынче собираетесь убить человека — как убили мейстера Крессена.
— Ваш мейстер сам отравился. Он хотел отравить меня, но меня охраняла высшая сила, а его — нет.
— А Ренли Баратеона кто убил?
Она повернула голову. Ее глаза в тени капюшона светились, как тусклые красные свечи.
— Не я.
— Лжете. — Теперь Давос был в этом уверен. Мелисандра засмеялась снова.
— Вы блуждаете во мраке, сир Давос.
— Оно и к лучшему. — Давос указал на далекие огни Штормового Предела. — Чувствуете, какой ветер холодный? Часовые на стенах будут жаться поближе к своим факелам. Немного тепла, немного света — это утешительно в столь бурную ночь. Но снег ослепит их, и они нас не заметят. — (Надеюсь.) — Сейчас нас защищает бог тьмы, миледи, — даже и вас.
Ее глаза вспыхнули чуть ярче.
— Не произносите этого имени, сир, и да не глянет на нас его черное око. Он никого не может защитить, ручаюсь вам. Он враг всего живого. Вы сами сказали: нас скрывают факелы, то есть огонь — сияющий дар Владыки Света.
— Будь по-вашему.
— Не по-моему, но так, как хочет Он.
Ветер переменился — Давос видел это по колебаниям черного паруса. Он взялся за фалы.
— Помогите мне спустить парус. Остаток пути пройдем на веслах.
Вместе они убрали парус, стоя в раскачивающейся лодке, и Давос, опустив весла в бурную черную воду, спросил:
— А кто вез вас к Ренли?
— В этом не было нужды. Его ничто не защищало. Но Штормовой Предел — древняя крепость, и его камни напитаны чарами. Сквозь эти темные стены не пройдет ни одна тень — старые чары давно забыты, но действуют до сих пор.
— Тень? — По телу Давоса прошли мурашки. — Но тень — порождение тьмы.
— Вы невежественнее, чем малый ребенок, сир рыцарь. Во тьме нет теней. Тени — слуги света, дети солнца. Чем ярче пламя, тем они темнее.
Давос, нахмурясь, велел ей замолчать. Они приблизились к берегу, и над водой послышались голоса. Давос греб, и тихий плеск его весел терялся в грохоте прибоя. С моря Штормовой Предел защищал белый меловой утес — он круто вставал из воды, в полтора раза выше массивной крепостной стены наверху.
Этот канал, проходимый только во время прилива, был очень коварен, но Давос не забыл былых контрабандистских навыков. Он ловко провел лодку между острыми скалами, и скоро перед ними разверзлось устье пещеры. Он позволил волнам внести лодку внутрь — они швыряли ее туда-сюда и промочили его с Мелисандрой насквозь.
