20
0Время складывается из веков и тысячелетий, а что видит всякий человек за свою жизнь, кроме нескольких лет и нескольких зим? Мы смотрим на горы и называем их вечными, и они действительно кажутся такими… но с течением времен горы вздымаются и падают, реки меняют русло, звезды слетают с небес, и большие города погружаются в море. Мне думается, даже боги умирают. Все меняется… Возможно, некогда магия была в мире могущественной силой, но теперь это больше не так. Нам осталась разве что струйка дыма, висящая в воздухе после большого пожара, да и она уже тает. Последним углем, тлеющим на пожарище, была Валирия, но Валирии больше нет.
Все это Бран передал Мире — она пришла к нему в сумерки, когда он сидел на окне и смотрел, как в замке зажигаются огни.
— Я сожалею о том, что случилось с волками. Лето не должен был нападать на Жойена, но и Жойену не надо было расспрашивать меня про мои сны.
— А может быть, это твой мейстер заблуждается?
— Ну уж нет. Даже мой отец доверял его советам.
— Да, твой отец выслушивал его, не сомневаюсь, но в конце концов решал все по-своему. Хочешь, я расскажу, что приснилось Жойену о тебе и твоих приемных братьях?
— Уолдеры мне не братья.
Мира пропустила это мимо ушей.
— Вы сидели за ужином, но вместо слуги еду вам подавал мейстер Лювин. Перед тобой он поставил королевское жаркое, сочный кусок мяса с кровью, пахнущий так, что слюнки текли, а Фреям подал какую-то серую мертвечину.
— Не понимаю."
"— Еще поймешь — так брат сказал. Вот тогда и поговорим.
В тот вечер Бран побаивался садиться за ужин, но когда время пришло, ему подали пирог с голубями, как и всем остальным, и он не усмотрел ничего необычного в том, что ели Уолдеры. «Мейстер Лювин прав, — сказал себе Бран. — Ничего плохого в Винтерфелле не случится, что бы там ни говорил Жойен». Бран испытал облегчение… но и разочарование тоже. Волшебство способно на все: мертвые оживают, деревья говорят, а сломанные мальчики становятся рыцарями, когда вырастают.
— Но волшебства больше нет, — сказал он во мрак своей комнаты, улегшись в постель, — а сказки — они и есть сказки.
Не будет он никогда ни ходить, ни летать и рыцарем тоже не станет.
Тирион
Тростник на полу колол подошвы босых ног.
— Странное же время выбрал мой кузен для визита, — сказал Тирион одуревшему со сна Подрику Пейну, явно ожидавшему хорошей взбучки за то, что разбудил хозяина. — Проведи его в горницу и скажи, что я сейчас приду.
