4
0Вынуждает открыться, умело выводит на нужные эмоции. В душу залезть пытается. Надо признать, весьма эффективно. Нашёл, нащупал струнку. Интересно, это у него от природы или на курсы пикапа какого-нибудь ходил?
А самое обидное, что нет у тебя союзников в этой войне, Ксюха. Даже тело тебя уже предало. Тает, как воск в его руках. И сопротивляться абсолютно не хочется. К чёрту ненужный самоконтроль. Гори всё синим пламенем…"
"Вот он, рядом совсем. Рука на пояснице, сильная, горячая. Вжал в себя, дышит рвано… Глаза эти кошачьи… Голос глубокий, с хрипотцой… Шепчет что-то, а от его дыхания волоски на всем теле дыбом стоят… И ноги подкашиваются… И как будто нет вокруг никого.
Остановился, глядит испытывающе, пальцем по губам ведёт, как будто наркотик пустил по вене… Абсолютное порабощение… Господи, давай уже, нет больше сил… Смотрит. Прожигает взглядом. И ничего не делает… Сколько можно так издеваться?
— Ну и чего ты ждёшь?
В оливковых глазах лукавство, превосходство и нескрываемое желание. Только он — господин. Режиссёр. Полностью контролирует ситуацию. Шепчет хрипло, легко касаясь губами уха.
— А чего ТЫ хочешь, Ксюша? Скажи…
Ну, да, а то так не понятно… Сердце бьётся где-то в горле… Слова не идут. И снова страстный, хриплый шепот, запускающий в организме необратимые процессы:
— Давай, попроси меня… Произнеси это…
Гад. Просто гад. Змей-искуситель. Ему недостаточно тела. Хочет, чтобы вскрылась, выдала всё, что на душе таится. За подбородок держит, в глаза так смотрит, как будто в черную дыру затянуть пытается. Губы так близко… Рука скользит вверх по позвоночнику, касаясь голой кожи в глубоком вырезе на спине… Теплая тягучая волна опускается в низ живота…
— Ксеня, я жду…
Всё. Больше терпеть невозможно. Сдалась. Красные-красные пылающие щёки, трясущиеся руки, срывающийся хриплый голос.
— Поцелуй меня, Рома…
Торжество в глазах, теплая, широкая ладонь, зарывшаяся в волосы. Довольный рокот на выдохе:
— Даааа. Хорошая, послушная девочка…
И губы на губах, теплые, мягкие, нежные, но в то же время требовательные. У него вкус степных трав, горьковатый, пряный, уносящий в небо: полынь и чабрец. Простор и свобода. Ощущение полёта. Голова кружится, не хватает дыхания, настигает чувство бархатного опьянения. А ему всё мало. Целуется, как безумный, словно в последний раз. Дышит тяжело, отрывается нехотя. Долго смотрит в глаза, изучает, препарирует. Потом, вдруг, вспоминает.
— Спасибо, молодой человек. Извините, забылся немного.
Забирает у обалдевшего парня камеру, вешает на плечо. Хватает Ксению на руки, начинает кружить и хохотать, как мальчишка. Глаза горят. Ощущение какого-то щенячьего восторга передается и ей. Как будто не взрослые мужчина и женщина, а неразумные дети, звонко смеясь, бегут по парку. Безумие.
