0
0
Роман протянул бумажник: — Старлей, войди в положение, у меня через 20 минут регистрация заканчивается…
— А почему мне лицо ваше знакомо? Откуда я вас знаю?
— Может и встречались где… Я адвокат.
— Ааааа… Это не ты недавно помощника депутата защищал, который пьяный гонял и в ограждение врезался?
— Ну, я, а что?
— А то, что из-за тебя меня чуть из полиции не попёрли. Пройдёмте.
— Куда?
— Протокол составлять. И от вас пахнет алкоголем. Нужно пройти освидетельствование.
— Старлей, ты сейчас серьёзно?
— Более чем…
— Я же тебя засужу на фиг. Того помощника депутата суд всего-навсего оштрафовал. И меня оштрафуют. Давай я сразу тебе сумму штрафа отдам, а ты за меня заплатишь? Я не обижусь, если платёж не пройдет…
— Взятка должностному лицу…
— Твою мать совсем… Ты понимаешь, что если я опоздаю на этот самолёт, у меня жизнь разрушится?
— Идёмте. А то оформлю сопротивление должностному лицу.
Роман в бессильной ярости заскрипел зубами и несколько раз лупанул по рулю. Что же такая непруха…
Пронзительной трелью опять зазвенел телефон. Юра.
— Алло, — поднял трубку Роман.
— Привет. У меня плохие новости. У отца инфаркт. Он в Склифе, в реанимации. Срочно хочет тебя видеть. Приезжай.
Роман бессильно откинулся на сидение полицейской машины. Старлей писал протокол, тщательно выводя каждую буковку. Всё. Накрылись медным тазом твои планы, Литвин… Он проводил взглядом взлетающий над горизонтом самолёт. Перед глазами встал образ отца, лежащего на больничной койке. Прости, Ксюша. Видно, не судьба решить всё сегодня…
54. Роман. Невозможное возможно
Роман вдохнул полной грудью специфический больничный воздух. Пахло дезсредствами, кварцем, лекарствами и чем-то ещё. Это был запах стресса, волнений за жизнь близких, человеческих страданий. Здесь, в кардиологической реанимации он ощущался особенно остро.
Отец находился в отдельном боксе, отгороженным от общей палаты стеклянной стеной. Он был подключен к функциональному монитору, обклеен датчиками ЭКГ, на правой руке надета манжета, измеряющая давление, на пальцах — прибор для определения сатурации, но больным при этом не выглядел. Роман даже удивился.
— Ну, здравствуй, сынок, — Александр Вячеславович поставил на прикроватную тумбочку кружку с чаем и протянул руку для приветствия, — Чёрт, опять датчик слетел. Юр, ну можно я сниму эту всю амуницию? Хотя бы с пальца… Мешает же…
— Нет, — злобно ответил Юрий, — Ты понимаешь, что все очень серьезно?
— Да я прекрасно себя чувствую. Хоть завтра домой.
— А чего не прямо сейчас? Тебя же просто так сюда притащили… Делать им больше нечего… Короче, лежать будешь сколько скажут. И делать то, что скажут.
