4
0
Виктория Юрьевна смотрела на дочь долгим изучающим взглядом и, покрутив пораженно головой, произнесла совсем другим, лишенным всякого деловизма, прочувствованным тоном:
– Права была Мусечка: светлая ты у нас, блаженная какая-то. Ни на кого не обижаюсь, никого ни в чем не виню, ни к кому претензий не имею, ни от кого ничего не жду. Как ты у нас с Александром такая получилась, загадка, – покрутила еще головой, все поражаясь, и, резко выдохнув, вернулась к своей обычной манере изложения, деловито-напористой: – Ладно, дочь. Ты права: все сложилось как сложилось. Честно говоря, Ань, я поняла, что не тяну ребенка ни физически, ни морально. Оказалось, что мне это просто тяжело и не по нервам. У меня сложилась определенная жизнь, карьера, в которую никаким образом не встраивается ребенок, пусть даже с кучей нянюшек. И я решила, что лучше тебя о нем не сможет позаботиться никто. Вот такая я мать-кукушка, – усмехнулась она, – подкидываю своих кукушат. – И спросила, посмотрев цепким изучающим взглядом на дочь: – Возьмешь Ромку в сыновья?
– Ну, конечно, возьму, – улыбнулась открыто и светло Аня. – Ты же это знала и просчитала с самого начала, мам.
– Знала, – кивнула Виктория Юрьевна, все-таки облегченно вздохнув: знать-то она знала и рассчитала, но все же нервничала и не была уверена до конца. И предложила, улыбнувшись: – Ну, раз основная договоренность достигнута, приступим к деловой части нашего соглашения.
Отказываться от материнских прав Виктория Юрьевна не собиралась, оформив совместную опеку с Анной на Ромку и подписав генеральную доверенность на разрешение дочери вести все юридические дела ребенка. Зато ее муж, который официально считался отцом ребенка, поскольку они все еще состояли с Викторией в браке, оформил отказ от отцовских прав на мальчика. Виктория продумала и позаботилась обо всех мелочах и частностях, даже о такой, как обучение новоявленной «матери» обращению с младенцем, для чего была нанята специальная няня-медсестра из педиатрического центра.
И Ромочка остался жить с Аней. Навсегда.
– Мальчик знает о существовании родной матери? – находясь под впечатлением от рассказа девушки, расспрашивал Северов.
– Да, конечно. Он знает, кто его мать и где она находится, чем занимается, и иногда даже общается с ней по видеосвязи. Но очень редко. Мне кажется, что он воспринимает тот факт, что у него есть какая-то далекая, прекрасная и богатая мама, как элемент какой-то жизненной игры. Не то чтобы совсем иллюзию, раза четыре они даже встречались, то есть это все-таки реальная для него женщина, но какая-то все же абстрактная.
– А про отца он спрашивает?
– Спрашивал, а как же. Как любой нормальный ребенок, особенно мальчик.
