0
0
А может за рулём всё же был кто-то другой?
Кто-то из её друзей?
Но камера…
Я всё ещё на что-то надеюсь.
Ведь надежда умирает последней.
Мне неприятно покрывать преступника, но по-другому я не могу. Я не могу иначе поступить… Ведь я её старшая сестра! Она моё всё! У меня больше никого кроме Таи нет!
Родителей потеряла, так еще и что сестру похоронить?
Потеряю её, стану никому не нужной сиротой.
Нет, я просто это не переживу.
В кабинете Демьяна Алаева царит мрак. Большое окно открыто нараспашку и оттуда тянет прохладой. Ветер завывает, шурша листьями высокого дуба, растущего за окном, и колышет занавеской, расшитой золотым кружевом. По бокам на стенах горят бархатные бра.
Здесь пахнет спиртом. Похоже виски. Верно… На письменном столе стоит пустая бутылка и один одинокий стакан. Рядом в пепельнице истлевший бычок.
В самом центре кабинета стоит сам Демьян, оперевшись рукой о стол.
Он стоит спиной ко мне и даже на меня не смотрит. Я вижу лишь его затылок с темными, шелковистыми волосами, коротко стриженными, и грациозную спину, обтянутую тёмной рубашкой, с закатанными рукавами до изгибов локтей.
Его крепкие руки напряжены, вены вздулись… Демьян всегда будет для меня воплощением опасной мужской красоты, в каком настроении он бы не находился.
К нему тянет…
Его боишься до дрожи, но жаждешь к нему прикоснуться и растаять в его сильных руках, как в плену, если он вдруг сожмет тебя.
Он весь напряжен, скован.
Чистая сталь…
Он знает, что я здесь.
Но продолжает смотреть в окно.
Словно намеренно не хочет меня видеть, а разговаривать собирается через силу. Потому что надо! Всё прояснить здесь и сейчас. Принять решение, а может вынести приговор.
Я застываю почти замертво, сжав руки в кулачки, когда он первым начинает диалог.
— Тебе есть, что мне сказать?
Ужасаюсь его голосу…
Будто моя кожа с головы до ног покрывается корочкой льда, парализуя все движения, атрофируя дыхание. Он никогда не говорил со мной таким тоном. Его страшным голосом можно замораживать и стирать с лица земли целые города.
— Да. Я… — набираю воздуха в грудь, делая шаг вперёд. — Я очень сильно сожалею. Это… несчастный случай, поймите.
Он никак не реагирует.
У Алаева глубокий аффект.
Он только слегка покачивается, придерживаясь рукой за стол.
Вероятно, пьян.
Это логично."
"— Понимаю, что мои извинения и оправдания ничем не помогут… Но я хочу, чтобы вы знали! Что я раскаиваюсь, я сожалею! Я прошу у вас и у Алсу проще….
— Не смей произносить её имя!
Он закричал с такой мощью, что лампочки в торшерах моргнули.
Я медленно опускаюсь на колени, склоняя голову.
— Ещё раз, простите меня, я не хотела… было очень темно… она сама выскочила на дорогу, я даже понять ничего не успела! А потом… бах! Вспышка. Я очень сильно испугалась.
