10
0– Он прикладывает к моей голове какую-то странную штуку, тоже запищавшую тонко и пронзительно, качает головой, и, бормоча, – такая корова нужна самому, – отходит к своему столу.
– Ты только не волнуйся. Ну, или волнуйся в направлении шкафов, хорошо? – улыбается он настолько тепло и довольно, что мне уже не хочется волноваться. А хочется улыбнуться ему в ответ.
Что я и делаю. Слабо, конечно, вымученно, но это улыбка. По крайней мере, лекаря не перекашивает, когда он смотрит на меня, значит, лицевые мышцы помнят, как это делать правильно. Улыбаться, то есть.
– Сейчас я тебя кольну, хотя, в принципе, и так все ясно, – лекарь готовит неприятного вида иголку, а я зажимаюсь. Не люблю уколов, вообще. С детства.
– Зачем это?
– Спец-тест на наличие в тебе драконьей крови в процентном соотношении, – поясняет лекарь, коля меня в палец.
– А так можно легко выявить? – я шиплю от боли, потом сую палец в рот, но лекарь, ворча, отбирает и прикладывает ватку на место укола.
– Нет, в обычных условиях не выявляем, это крайне дорогое исследование. Всегда хватало магикометра. Но ты у нас, судя во всему, выдающаяся во всех отношениях девушка.
Лекарь отходит в сторону, производя непонятные манипуляции, что-то наклеивая, куда-то отставляя пробирку с моей кровью, бормочет себе под нос то одобрительно, то ворчливо, а я опять начинаю прислушиваться к происходящему за дверью.
Но голосов больше не слышно, судя по всему, ректор увел заносчивого наглого гада куда-то в другое место. И, очень сильно надеюсь, что вломил ему по первое число. Ему меня отдать! Ну надо же, сколько наглости!
И вообще, странное поведение, конечно…
Сначала мы вышвыриваем попользованную девушку, словно… Не буду говорить, кого. Потом кидаем ей золото, словно… Не буду говорить, кому.
А потом, видите ли, ему ее отдать!
И ни капли совести ведь! Ни в одном драконьем глазу!
Так что очень надеюсь, что господин Гронних прогнет этого наглеца до земли. Хотя, насколько я успела заметить, Ассандр не особо боится ректора. Кстати…
– А кто такой, этот господин Ассандр?
Лекарь замирает в ответ на невинный вопрос, потом продолжает заниматься делами.
– А у тебя разве нет регламента в комнате? Должен быть. Там есть перечисление всех преподавателей и сотрудников Академии с их регалиями. Ознакомься, уж не сочти за труд.
Мне странно, что он так напряжен, но я не собираюсь больше отвлекать его от работы.
Смиренно сижу и жду.
– Так, – лекарь разворачивается ко мне, азартно потирает руки, – приступим?
– А что, еще не все? – наивно интересуюсь я.
– Да ты что, девочка? Все только начинается!
Я только вздыхаю убито. Надежды вернуться к занятиям сегодня – нет. А это значит, четыре пропущенных дня. И меня, наверняка, все, кому не лень, будут тыкать носом в это.
