Ничего, кроме обольщения

Она и Энтони днем были почти все время вместе. Они много времени проводили, прогуливаясь по палубе и разговаривая. Вместе они стояли у поручней в течение многих часов и говорили, едва замечая, что день за днем погода становилась более холодной, поскольку они оставили теплые воды Средиземноморья.

Обеды и ужины, как обычно, проходившие в каюте Джеймса, стали длиннее раза в три. Энтони передавал ей знания об истории семьи Мэлори, и она впитывала все это, то удивляясь, то испытывая шок, то веселясь. Боже мой, они были очаровательной семьей."

"Она внесла и свою лепту в совместную беседу, и говорила не только о себе.

Энтони заставлял ее рассказывать о матери все больше и больше, и каждый раз, когда она это делала, часть ее гнева на мать уходила, пока его не осталось совсем чуть-чуть, а потом он и вовсе исчез.

— Значит, Аделина была счастлива в этой деревне? — спросил он ее однажды вечером за ужином.

Ей не надо было думать, чтобы ответить.

— Я редко видела ее грустной, вероятно, потому что она всегда была слишком занята, чтобы праздно проводить время!

Кэти попыталась не придавать этому особого значения, но он был слишком обеспокоен признанием, чтобы позволить ввести себя в заблуждение.

У него, казалось, не вмещалось в голове, что женщина его класса могла опуститься вниз по социальной лестнице и жить счастливой жизнью. Что было абсурдно. Определенный образ жизни не гарантировал счастья.

Джеймс, казалось, был того же мнения.

— Мой брат сноб, — объяснил он.

— Дьявол, — бросил в ответ Энтони.

— Ты весьма хорош, и вместе с тем самодоволен! — но для Кэти Джеймс добавил. — Он боится, что твоя мать страдала от разбитого сердца, потому что пришлось отказаться от него, по неизвестным нам причинам.

И принимая во внимание, что мне точно известно, что он оставлял разбитые сердца по всей Англии в течение нескольких чертовски беспутных лет, у меня была та же самая мысль.

Кэти поняла и уверила их:

— Если у нее действительно было разбито сердце, то она справилась с этим к тому времени, как я стала достаточно взрослой, чтобы заметить. Но теперь, когда вы заставили меня думать об этом — это не то, на что я когда-либо действительно обращала внимание тогда — я сомневаюсь, что мои родители разделили именно такую большую любовь, какую вы подразумеваете.

 — Она сделала паузу, вздрогнув при слове родители. — Я сожалею, но он воспитал меня. Я не могу не думать о нем как о своем родителе.

— Не будь глупой, киска, — сказал Энтони. — Хотя я бы хотел быть тем, кто воспитал тебя, ничто не сделает его не твоим отцом.

Она кивнула.

— Хорошо, я могу сказать с уверенностью, что они действительно нравились друг другу.