Ничего, кроме обольщения

Даже его бедра были обтянуты мышцами, крепкими, сильными, да, с ним не побегаешь наперегонки! А руки, которые обнимали ее, как только ему удавалось не раздавить ее?! Его плечи и руки были такими мускулистыми. Неудивительно, что он носил рубашки с широкими рукавами. Будь они чуть поуже, и тут же стали бы расходиться по швам.

Все это она подметила одним взглядом, но глаза ее были прикованы к его копью, выступавшему над бедрами, его мужскому достоинству, и в ее голосе явно слышалось благоговение, когда она сказала:

— О, Боже, какой удивительный отросток.

Он замер, услышав ее слова.

Неужели ей не стоило говорить этого? Может, она его ошеломила? Ей было все равно. Ее слишком мучило любопытство, чтобы молчать, и да, сама она была ошеломлена. Она не ожидала ничего подобного, особенно после того, что недавно видела у тех статуй в Англии, у некоторых из них. Все они изображали эту удивительную часть мужского тела такой крохотной, едва заметной. Как обманчиво! По сравнению с ними Бойд был огромен, и все же странно, но ее это не пугало.

Полностью завороженная тем, что разглядывала, она спросила:

— Могу я его потрогать?

Он со стоном опустился перед ней на колени.

Она сочла это положительным ответом. Одной рукой она взяла его плоть, шелковисто-гладкую, теплую, упругую и твердую. Удивительно.

Она снова услышала его стон, подняла глаза и встретила его горячий взгляд.

— Так больно?

— Нет, — выдохнул он.

— Хорошо, потому что я еще не закончила.

Она не обратила внимания на его гортанный стон. Теперь уже обеими руками она обхватила его длинную плоть, нежно скользя ладонями по бархатной поверхности. Она сделала это раз, еще один. Каждый раз, когда кончики ее пальцев оставляли его, копье слегка покачивалось и подрагивало.

Один раз оно даже задело ее грудь. Она дернулась, как обожженная. Но оно оказалось вовсе не таким жестким, как на первый взгляд. Невероятно твердое, да, но оно все же оставалось очень податливым.

— Ты меня убиваешь.

Она пристально посмотрела на него, обвиняюще нахмурившись.

— Ты сказал, что тебе не больно.

— Это совсем другая боль. Господи, Кэти, я так хочу тебя, что сейчас взорвусь.

Выражение ее лица смягчилось, и она ответила:

— Тогда чего же ты ждешь?

Он говорил серьезно.

Его страсть достигла взрывной силы. Не прошло и секунды, как она снова оказалась лежащей спиной на песке, а он погрузился в нее. Она все еще была влажной после предыдущего оргазма, поэтому он скользнул глубоко, как ему и хотелось, не останавливаясь ни перед чем, даже перед ее девственностью. Боль ушла раньше, чем она успела ее заметить. Она была потрясена. Она отчаянно ухватилась за него. Это было самым откровенным переживанием в ее жизни, взрываться от сильнейшего удовольствия, лежа под ним.