Нежеланная дочь

И лишь спустя одиннадцать лет я увидел ее снова. Повзрослевшую, уверенную, успешную женщину. Женщину, которая растила мою дочь. Я не могу описать, что почувствовал, когда девочка, ворвавшаяся в кабинет, назвала ее мамой. Понимание того, что произошло, раскаяние и слишком позднее сожаление — это лишь ничтожная часть того, что я ощущал. Я своими глазами видел то, чего лишил себя сам: счастья. Именно счастьем светилась семья Полины. Но мне в ней не было места.

Практически все время я был занят. Новая должность не оставляла свободного времени ни на что, и я, наверное, был даже рад этому.

Потому что приходя в свою большую, новую квартиру, не слышал ничего, кроме вечных упреков и жалоб. И как же мне стало тесно там, к чему я так стремился. Я задыхался и тянулся за каждым свежим глотком воздуха, стараясь увидеть свою дочь и, как бы это странно не звучало, бывшую жену.

Я с восхищением смотрел на нее и не мог налюбоваться. Сильная, независимая, недоступная. Она стала мои наваждением. Я готов отдать все, чтобы только быть с ней рядом. Только вот самой Полине я был совершенно не нужен.

Развод с Евгенией дал крохотную надежду, что еще не все потеряно.

Я не видел большой любви Полины с ее мужем, и мне захотелось напомнить ей о том времени, когда мы были вместе. Но, кажется, именно этим я только все испортил. Сам. А потом узнал от сына, что Полина беременна. Дарина сразу же поделилась радостной новостью, что у нее будет братик или сестричка, с Филиппом. Это могло означать только одно: Сергей ни за что не оставит свою жену. Потому что таких женщин не бросают.

На улице еще ночь. Вдыхаю теплый июньский воздух, но не могу избавиться от чувства холодной пустоты.

Она пробирает меня до костей, вымораживая изнутри. Сейчас мои попытки вернуть Полину кажутся мне такими жалкими и… бессмысленными. Я сам лишил себя счастья, сделав неправильный выбор, и больше не стану вмешиваться. Пусть Полина будет счастлива. По-настоящему счастлива.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Она беременна? — рядом раздается женский голос, но я не спешу поворачиваться, наблюдая, как Сергей помогает сесть в такси своей жене и… моей дочери.

— Как ты узнала? — спрашиваю у Евгении, но продолжаю смотреть, как таксист пытается развернуться.

— Просто предположила.

— Вот как?

На самом деле по фигуре Полины ничего не заметно. Удлиненная серебристая гипюровая накидка скрывала едва выступающий животик и была похожа на крылья. Крылья ангела.

— Туфли на низком каблуке, — отвечает моя бывшая жена, и я, наконец, поворачиваюсь к ней. — Не думаю, что не будь весомой причины она надела бы их с таким платьем, — объясняет мне Женя.

Евгения изменилась.