1
0
- Я не хочу, чтобы ты извинялся, Матвей, - говорю ровно, чересчур равнодушно. Так, словно сама в это верю. – Во мне нет желания пристыдить тебя или каким-то образом сыграть на чувстве вины. Мы с тобой в тот момент не были вместе и фактически ты ничего мне был не должен.
- Перестань, - обрывает. – С каждым твоим словом мне становится еще противней от самого себя. Как ты узнала?
- Маша рассказала.
- Пздц…
- Было… неприятно, - закусываю губу до острой боли. - Если выразиться слишком мягко, конечно.
- Она знала про беременность?!
- Знала, само собой, - улыбаюсь, но уже чувствую, как глаза наливаются слезами.
Делать вид, что все хорошо не выходит.
- Пздц…
- Эй, - кулачком истерично ударяю в плечо. – Хватит материться.
Матвей затихает.
- Что бы я сейчас ни сказал, прозвучит как оправдание…
Моё молчание он расценивает по-своему, потому что начинает говорить. Не знаю, правильно ли я поступаю, вскрывая этот нарыв, но я должна…
По крайней мере, сверить их показания.
Наверное, Матвей справедливо заметил, что забыть такое невозможно."
"- Я встретил Машу в ночном клубе, в Москве. Совершенно случайно. Сразу вспомнил о тебе. С ума сошел, когда понял, что она моя единственная ниточка к правде. Думал, что-то знает. Почему ты так повела себя? Как сейчас живёшь? Плюсом хотел выяснить, правду ли сказал Алексей.
- Выяснил? – спрашиваю язвительно. – Понравилось?
Мою щеку опаляет горячее дыхание, жесткие губы берут в захват, рот наполняется неповторимым вкусом Матвея. Целует требовательно, но при этом без использования силы.
- Не издевайся, - говорит, отстраняясь. - Нихрена я не выяснил. Нажрался в тот вечер в хлам, очнулся уже в её номере.
Черт.
Кровь закипает, когда воображаю эту картину. Мой Матвей с Машей и её силиконовой грудью в одной постели. Зачем-то представляю, как он трахает мою бывшую подругу. Неудержимая ревность бьет наотмашь, без предупреждения.
Скорлупа из страха изуродовать хрупкий мир раскалывается и мне хочется причинить ему физическую боль.
Веду по мышцам на груди, а потом резко вонзаюсь ногтями в разгоряченную кожу.
- Ай, дикарка, - хрипит Матвей и с трудом сдерживает смех. – Узнаю свою королеву, а то все эти «я тебя не виню» вводят в ступор.
Перекидываю ногу через его бедра и стремительно усаживаюсь сверху.
Не знаю, почему мне вдруг всё равно, что Маша рассказывала совсем другую историю. Я искренне хочу поверить Матвею.
А ещё сержусь на него. И жажду крови. Злость словно животное в клетке крутится в районе груди и требует выхода.
Тяжело дыша, захватываю его подбородок пальцами и сжимаю до боли. Затем наклоняюсь и целую, проталкиваю язык внутрь и взбешено танцую им внутри. После прикусываю нижнюю губу до явного соленого привкуса.
Матвей терпит и трудно дышит.
Чувствую, как его пах тяжелеет и упирается в промежность.
