1
0
- Вика, блд, - последнее что я слышу перед тем, как окончательно распахнуть глаза.
Первое, что я вижу перед собой – светло-серые омуты и ямочки на щеках. Молниеносным движением, дабы не успеть подумать, касаюсь одной из них подушечкой большого пальца и тянусь губами.
Я просто не в себе!
Прижимаюсь в робком поцелуе и жадно вдыхаю запах мужской кожи.
Боже. И запах всё тот же.
- Ма-ма, - слышу детский испуганный голос сверху и тут же отдаляюсь от заветной «ямочки».
Глаза сами собой фокусируются на лице Матвея, и я считываю в его взгляде странную уязвимость.
Быстро взяв себя в руки, он резко поднимает меня на ноги и глухо цедит на ухо:
- Говорил тебе, очки снимай. Что ты за человек такой, Свободина!
Глава 16. Виктория.
Его агрессия такая осязаемая и живая, что страх сковывает мой разум и тело. К саднящим ноге и локтю добавляется жгучая боль от его рук, сдавливающих ребра под грудью. Он словно хочет наказать меня еще и физически.
Почему-то вспоминается самый первостепенный в жизни ужас. Тот мужчина в черном и всё, что связано со старшим Андреевым. В голове проносятся страшные картинки. Может, правду говорят, что с годами мужчина становится всё больше похож на своего отца?
Вот и Матвей изменился.
Из милого, улыбчивого и доброго парня, с которым я познакомилась чуть больше двух лет назад, превратился в жестокого, бесчувственного человека? Что если смерть матери и то, что он называет моим предательством, выжгли в его светлой душе всё подчистую? Дотла…
Возможно, обстоятельства сделали из него монстра?
Пытаюсь заставить себя посмотреть ему в глаза, но не могу. Взгляд застыл в районе широкого подбородка и жестких, сложенных в линию губ. А выше не поднимается, хоть домкратом тяни.
Боюсь разочароваться.
Одно дело ставить мне фантастические условия по причине того, что я отказалась быть с ним. Другое дело – у человека нет банального сочувствия к физической боли.
Когда решаюсь, вижу в светло-серых глазах схлынувшее море злости и небольшую обескураженность. Словно их хозяину самому стало не очень удобно за свое поведение.
- При чем здесь очки? – говорю робко. – В меня въехали.
- Простите, пожалуйста, - продолжает причитать самокатчик. Видно, что парень сам перепугался и находится в состоянии шока.
Матвей еще раз переводит взгляд на скинутый на асфальт транспорт и серьезно обращается к гонщику:
- Сколько тебе лет?
- Четырнадцать, - шмыгая носом, выдает парень.
- Дай мне номер своих родителей, - приказывает Матвей, доставая из кармана брюк телефон.
Люди, разглядывающие нас, расходятся, а я ковыляю до ближайшей лавочки. Разглядываю ссадину на ноге и борюсь со слезами."
"- Мам, все хорошо? – спрашивает испуганно Марк, присаживаясь рядом.
- Да.
- Я тоже падал пару раз, - старается меня подбодрить.
