3
0Какое ещё содержание в уединённом замке?! А где цветы, обещание любить и заботиться?
Но я покачала головой, мол, смотрю на вас, всё в порядке. Сейчас лучше не пререкаться, а тайно обдумывать свой путь к свободе.
Каролайн стенала в отражении бокала, плакала и молила не забыть про неё. Это уже порядком действовало на нервы, но я не могла на неё ни прикрикнуть, ни подать знак замолчать. Я отставила вино на стол и недовольно шикнула.
– Что там такое?! – спросил Скарсгард, проследив за моим взглядом.
Глаза его хищно блеснули. Он поглядел на бокал, затем на меня.
– Вы общаетесь с душой Каролайн?
Лгать было бесполезно, и я кивнула:
– Да.
Взгляд Скарсгарда потемнел, хотя, казалось, куда ещё темнее! В эту же минуту он схватил бокал и с громкий звоном разбил его вдребезги. Вид у мужчины был очень страшным.
От испуга я даже подпрыгнула.
– Предательница! – проскрежетал он. – Никаких контактов с ней, Света! Я запрещаю! Она приходит к вам в отражениях?
– Вы можете нормально разговаривать? Более мирно, спокойно?
– Я полжизни провёл в боевой армии, – понизил голос Скарсгард. – По-другому не умею.
– Да, она приходит ко мне в отражающих поверхностях и просит помочь. Её обманули, Георг! Мэтр Кальберт хотел и её, и вас убить. И письма соблазнительные это он вам составлял…
– Я уже это выяснил. И знаю, что Каролайн участвовала в заговоре! – грозно ответил Скарсгард. – Её дальнейшая судьба больше не должна вас беспокоить!
– Но она юная совсем, ей голову политикой заморочили. Вы не можете её просто бросить умирать!
– Ещё одно слово о Каролайн, и я посчитаю, что вы с ней в сговоре! – строго сказали мне, нахмурив красивые до невозможности чёрные брови.
Я облизнула губы от негодования. Внутри всё кипело.
– Госпожа Фридрихсон уберёт все отражающие поверхности в ваших покоях! И за их порог вы не выйдете! – мрачно добавил Скарсгард.
И этим совсем добил меня своей чёрствостью и бездушностью. Я уже не смогла сдержаться.
– Ну, всё, хватит уже приказы раздавать, товарищ генерал!
Георг изогнул бровь, как делают, когда сильно-сильно удивляются. Ещё бы! Вероятно, таким тоном с ним никто и никогда не разговаривал.
25
Я тут же пожалела о сказанном. Одно моё неловкое слово, один непокорный взгляд, и в моё тело вернут его хозяйку, а я вылечу в забытьё.
Нужно было бы извиниться и соглашаться со всем, что предлагают, но я просто не могла. Не могла быть прежней, молчащей в тряпочку и сносящей все неудобства. Пусть я умру, отстаивая себя, зато умру орлицей, а не мышкой!
И я встала с кресла.
Ох, что же я творю?!
– Георг, вы выдвинули мне свои требования, кем я буду для вас и что вы от меня ждёте, – начала я.
