0
0
— Ты им все детство не давала подраться. Две стервы в одной комнате. Пусть спустят пар!
— Что ты несешь? — у мамы подступает истерика.
— Я тебе говорил, нечего над младшей так трястись… — флегматично отзывается отец.
Кристина выворачивается у меня из-под руки:
— А ты у нас герой? Демократ? Да ты меня сожрал за то, что я не такая идеальная как Лена! Лена ответственная! Лена медалистка! У Лены красный диплом! Лена всегда все знает! Лена не шляется по ночам! Надо быть как Лена! И только мама не прессовала меня!
Скандал набирает обороты.
— Тебе хоть кто-то говорил, что ты умница и красавица, что тебе все можно, — шиплю я.
— Как ты меня бесишь! Я тебе всегда завидовала, хотела с тобой играть, болтать, но к тебе на кривой козе не подъедешь! — верещит сестра.
Воцаряется тишина, нарушаемая только хриплым дыханием присутствующих.
Стоим. Обтекаем.
Первым отмирает папа.
— Иди, достань плов. Ты же готовила. Ленка его любит, — командует он маме, и мы с Кристиной впечатляемся. Нечасто такое случается, что мама слушается.
Она уходит на кухню ворча:
— Просто надо сначала первое есть, а Ленка никогда не остается на второе…
— Ну теперь ты знаешь, почему, — спокойно отвечает отец.
Все подтягиваются на кухню.
— С вопросом «Кто виноват?» покончено? — нервно спрашивает мама, пододвигая мне тарелку с ароматным пловом, в котором, как я люблю, барбарис. Кристина морщится, она его терпеть не может. Я, не удержавшись, показываю ей язык.
— Остался только вопрос «Что делать?», — отвечаю я.
— Из-за чего вы поругались?
Поругались? Да мы чуть глаза друг другу не выцарапали! Я не уверена, что мое желание треснуть Кристину и посильнее испарилось.
— Из-за квартиры, — неожиданно, но сестра не ябедничает.
— Почему? — не отстает мама. — Вы же сестры!
И у меня опять винтики отлетают:
— Ты серьезно не понимаешь? Раз мы сестры, значит, не только младшенькой должно перепадать, но и про старшую стоит помнить! А у нас все в одну сторону! Где была Кристина, когда нужно было ухаживать за бабушкой?
— Но она была подростком…
— Ну разумеется, у нас с ней всего три года разницы. Она подросток, а я лошадь, что ли? А теперь ей негде обжиматься со своим парнем, и я должна утереться? Да пусть подавится! Уйду жить к Машке!
— Да почему к чужим людям! Домой, к нам!
— Нет, спасибо!
— Лен, но ведь у тебя есть парень, у него жилье, вы собираетесь пожениться.
— Знаете, что! — я вываливаю им всю правду.
Задолбало!
Мама теряет дар речи.
— Я одного не пойму, — заканчиваю я свою исповедь. — Кристинкин мурзик, хоть и сопляк, у которого пока ничего нет, но у него мама судья.
