0
0— Ну…
В самом деле, эту каменную бесчувственную глыбу, которая только и может, что насильно недопричинять оргазм подчинённой, я с трудом могу представить в романтическом порыве вообще. Машина же. Мачо. Самец. У тебя есть два варианта, блин.
— Вот видишь. Я совсем не похож на клоуна.
Не выдержав поругания детской ещё мечты, сформировавшейся, когда я тащилась от фильма с Бандеросом, пересматривая его раз за разом, огрызаюсь:
— Конечно, непохож. Ты же зануда.
— Я зануда? — брови Зарецкого сходятся над переносицей, и я тут же вспоминаю, что Андрей не только участник сделки, но и мой босс, и мне ещё придётся с ним работать как-то.
— Оставим обсуждение твоих личных качеств, — соскакиваю со скользкой темы. — Дверь можно отпереть…
— Я пока не уверен, что не собираюсь сделать с тобой что-то такое, при чём свидетели мне будут не нужны, — не соглашается генеральный. — Рассказывай, чего ещё мне ждать.
Я прямо сразу начинаю тосковать. Если Андрей так реагирует на невинные вещи, что же с ним будет, когда он узнает всё?
— Может, отложим? Я перед праздником проведу инструктаж… — юлю я.
— Лена! — рык Зарецкого подсказывает мне, что я только что усугубила положение, и босс полон справедливых подозрений.
Ну что, Лена?
Имею я право помечтать? Я, может, в душе Ассоль! Только жду не алых парусов, а Зорро на балконе!
— Ну, давай хотя бы на вечер перенесём, — несчастно прошу я. — У меня, вообще-то, рабочий день, начальница меня сожрёт.
— Ты же девушка босса. Не сожрёт. А вечером я не могу. Чтобы освободить пятницу для вылазки к твоим родителям, я перенёс деловую встречу на сегодня.
— Как это не можешь? — волнуюсь я. — Это что же? Ты на глазах у моей сестры не повезёшь меня домой?
Зарецкий закатывает глаза.
— Лена, начинай говорить. Это в твоих интересах, — рубит он. — Или ты узнаешь, какой я аморальный в действительности.
С этими словами Зарецкий протягивает руку и расстёгивает верхнюю пуговку моей рубашки.
— Стоп! Я всё расскажу!
Ну что он мне сделает? Убьёт? Ничего страшного. Главное, пусть убивает после пятницы.
По мере моего рассказа глаза Андрея сначала округляются, потом сужаются.
Когда я заканчиваю, Андрей какое-то время молчит, сверля меня взглядом.
— Ты сам этого хотел! — защищаюсь я.
— Это всё?
Ну почти. Но окончательно во всём сознаваться я не собираюсь. Вдруг пронесёт.
Поэтому я бодро вру:
— Ага, — и пальцы за спиной скрещиваю.
Зарецкий отпирает замок, и на меня накатывает облегчение.
Преждевременное.
— Ты мне за это ответишь, — ровно отвечает он, и ни один мускул на щеке не дёргается.
Я вылетаю из кабинета и, прислонившись спиной к закрывшейся за мной двери, перевожу дух. Взрыв хохота, донёсшийся изнутри, никак не может принадлежать Зарецкому. У него же нет чувства юмора, и всё такое.
