Непристойная сделка

Мне скоро двадцать четыре, то есть крема от морщин мне покупать рано. В самом деле, ничего особенного, но и не серость.

Тёмные гладкие волосы, чёлка, зелёные глаза.

Всё у меня на месте.

Что не так-то?

Носить я предпочитаю офисный стиль, потому что он меня мобилизует, а мне это требуется. Глубоко в душе я такая же раздолбайка как Маня. Строгая одежда не делает из меня трудоголика типа Тани, но хотя бы позволяет собраться и настроиться на рабочий лад.

Да и на работе надо не как павлин выглядеть, разве нет?

Размышления о том, есть ли у меня вообще в шкафу что-то поярче, прерывает звонок мобильного.

— Лена, где тебя носит? — Зарецкий явно не привык ждать. — На рабочем месте тебя нет.

— Потому что рабочий день уже закончен, а я не прикована к столу, — огрызаюсь я.

Я тоже злая. Ещё бы меня заочно облили ядом две гадюки.

— Мы же договаривались, или ты передумала? — тон у Андрея грозный, можно подумать, он расстроится, если ему не нужно будет притворяться.

— Если ты уже у нас в кабинете, то можешь заметить, что моя сумка стоит на месте. Я сейчас подойду, — ворчу я, и тут мне в голову приходит мысль. — А там есть ещё кто-то? Ну из отдела?

— Да, — коротко отвечает Зарецкий.

"Ну отлично. Ещё все и слышат, как он разговаривает со мной, будто с комнатной собачкой.

— Тогда, может, уже пора начинать отыгрывать свою роль? Или ты в норме так разговариваешь со своими девушками?

— А что не так? — искренне удивляется Андрей.

— Огонька не хватает, — злюсь я на это непрошибаемое нечто. — Тебе надо не женщину, а умную колонку.

Отключаюсь и дую в кабинет.

Ну точно.

Половина отдела во главе с начальницей не ушли, как обычно, минута в минуту, а стоят, ждут зрелища.

У моего стола возвышается Зарецкий с выражением лица «Всё подразделение будет работать на смазку, если я останусь неудовлетворён».

Подлетаю к столу, сцапываю сумку.

А Андрей сцапывает меня.

Притягивает меня к себе и, склонившись, шепчет на ухо.

— Так достаточно? Или сто́ит зажечь посильнее? — как бы указывая направление, где босс собирается поджигать, его ладонь чуть съезжает с моей талии ниже.

— Переигрываешь, — шиплю я.

— А ты путаешь поведение сопляков и взрослых мужчин, — от горячего шёпота в ухо, смущения и упоминания взрослых мужчин у меня выступают мурашки и краснеют щёки.

— Вот, теперь ты больше напоминаешь не синий чулок, — довольно констатирует Зарецкий.

И под ошеломлёнными взглядами коллег берёт меня за руку и выводит из кабинета.

Мне не остаётся ничего другого, как следовать за ним.

Ну не вырываться же на глазах у благодарного зрителя.

Уже на улице в липких объятьях жаркого июля я всё-таки подаю голос:

— Это было обязательно?

— Ты же сама хотела огонька? Что не устраивает? — поднимает бровь Андрей. Он всё ещё злится, но как-то уже поспокойнее.