3
0
— Ч-что происходит?! Что вы себе позволяете?!
— Мне надо было давно заняться твоим воспитанием, — Акулов прошептал это на ухо, — ещё в самом начале знакомства с тобой, Волкова, — он огладил мои ягодицы, удерживая одной рукой мои сведёнными сзади, и неожиданно огрел попу громким смачным шлепком, и я бы громко вскрикнула, если бы не была в офисе.
От лица Михаила
Я всегда холоден. Обычно сдержан. Но не сегодня. Не здесь. И не с ней.
Она заставила меня волноваться за неё.
У этого должны быть последствия.
— Вы с ума сошли? — прошипела Катя, — а если я сейчас заору?
— Но ты ведь не будешь кричать? — прошептал я ей на ухо, с удовольствием заметив бегущие по шее мурашки.
Одна из нас. Из хищников по жизни. Обретёт крылья, отточит коготки со временем, выпустит ноготки.
Ещё один шлепок, и эти мысли мигом испарились из моей головы. Я приласкал ягодицы, отметив, что Катя приподняла попку. Улыбнулся и задрал юбку. Член поднимался рывками, кровь бешено пульсировала в паху.
Катя повернулась ко мне и гневно проговорила:
— Отпустите меня, вы — извращенец! — ощутила моё вожделение, уткнувшееся в её пах.
Я пальцем провёл от крестца до места, где сходились её ноги. Идеальная линия… Волкова издала едва слышный вздох. Зацепил пальцем тонкую верёвочку и натянул на киске, резко отпустив. Волкова поёрзала, вызвав во мне улыбку."
"Я провёл ладонью, вниз огладив бёдра в чёрных чулках. Слишком идеальна, чтобы остаться мною нетронутой. В голове пролетели пошлые картинки всего того, чтобы я хотел сейчас сделать с ней.
Палец нырнул в ложбинку межножья, и я простонал, ощутив её предельную влажность.
— Девочка течёт, — и вдарил по ягодицам, ладонь обожгло жаром, а упругая девичья попка стала красной, — Скажешь, что тебе не нравится всё, что сейчас происходит?
— Отпустите! — прошептала мне в ответ Катя и посмотрела в мою сторону, раскрасневшаяся, возбуждённая, по глазам я прочёл, что она хотела не меньше моего.
Член стоял как каменный. Пахла Катя восхитительно: тонкий яблочный запах. Она пахла соблазном. Соблазном пойти наперекор себе и своему привычному укладу жизни.
— Не сказала, — подразнил я её, прошептав на ухо, вновь заметил мурашки на её коже.
— Вы держите меня как пленницу, отпустите, и я скажу всё, что о вас думаю, — Катя прочистила горло.
— Хорошо, — ответил я, смеясь, и легко усадил её на свои колени, опустив руки Кати вниз, как и свои.
Девушка с разметавшимися волосами, тяжело дышавшая, смотрела на меня. Не иначе, воинственная валькирия.
— Я отпустил тебя, — напомнил я ей.
