Наследницы

А вот наш — Моцарт позитивно влияет на психику, интеллект и работу внутренних органов. Или Бах, например, — этот оказывает успокаивающее и общеукрепляющее воздействие.

— А там не написано, что главное не переборщить? Еще греки предупреждали…

— Галя, — Андрей оторвался от тетради, — я еще до этого не дошел.

— Во всем должно быть чувство меры, — наставляла Галина Васильевна внука, — потому что даже самая гениальная музыка может утомить, если слушать ее слишком долго.

— Ну ты, Галь, будешь меня лечить! — Андрей протянул ей еще три кассеты. — А это тебе другая классика: «Битлз», Элвис Пресли, Элтон Джон. — Он вновь заглянул в тетрадь. — Эти обеспечат тебе жизненный тонус. А если у тебя есть цель… у тебя же есть цель?

Галина Васильевна усмехнулась.

— И не одна.

— Так вот, чтобы настроить себя на достижение цели, слушай то, что нам строить и жить помогает, или про кочегаров, плотников и прочих красных кавалеристов.

— Ну а матери что поставим, когда она придет?

— Когда она придет, я уже уйду.

— Куда на ночь глядя? — встревожилась Галина Васильевна.

— Да успокойся ты. — Андрей протянул ей кассету. — Вот что тебя успокоит.

— Звуки космоса? — с недоумением спросила она.

— Точно. Гарантируют полный релакс. Это вам с матерью на двоих.

— Андрюша, ты пошутил насчет того, что хочешь уйти? — пытала внука Галина Васильевна.

— Кто же так шутит? — Он обнял ее. — Что ты так разволновалась? Не сегодня, не сейчас, может, завтра или послезавтра. Мы с ребятами из группы хотим на всю ночь на дискотеку свалить — конец же учебного года, отметить надо!

— А нельзя как-нибудь иначе это отметить?

— А кто мне говорил, когда хотел воткнуть в танцевальную студию, что, мол, пропади пропадом день, когда я не танцевал хоть раз?!

— Не я, а Заратустра. И почему на всю ночь?

— Так я же за целый год должен оттанцевать. Или ты хочешь, чтобы я был бледным и больным?

— Что за глупый вопрос!

— Вот ты и поговори с матерью, подготовь ее, хорошо? И не забудь, кстати, напомнить ей про Заратустру.

* * *— Константин, что вы ему руки выкручиваете?! Я разрешила его впустить! — гневно осадила охранника Анна Федоровна, слетая вниз по лестнице в холл, на ходу застегивая жакет.

Несмотря на гнев хозяйки, охранники продолжали удерживать у дверей ворвавшегося в дом Евгения.

— Анна Федоровна, да он невменяем! — почти хором сказали они.

— Пусти меня! — Шантажист не без труда оттолкнул их от себя.

Он и в самом деле был невменяем: блуждающий взгляд мутных глаз, большой кровоточащий синяк на правой скуле, разбитая губа… Евгений не помнил, как добрался до дома Иваницких. Ему казалось, что сначала он долго шел, потом ехал… какой-то мужик… потом еще… В его голове все перемешалось.