Наследницы

— Бабулик, — в комнату заглянул Андрей, — ну как ты тут, не передумала еще вслед за дедуликом коньки отбросить?

— Как ты смеешь так с бабушкой разговаривать?! — с возмущением крикнула из кухни Саша.

— Еще как смею! — огрызнулся сын. — А чего так убиваться-то?

— Андрей, оставь бабушку в покое, иди мой руки и за стол. — Она вышла из кухни, неся тарелку с дымящейся отварной картошкой. — Мама, пойдем, я уже все приготовила.

— Сашенька, — Галина Васильевна с трудом поднялась с кровати. На глаза навернулись слезы.

— Мама, прошу тебя, только не начинай.

— Я не об этом.

— Тогда что? Опять сердце?

— Слава богу, отпустило.

— Ну и пойдем. Картошка стынет.

— Сашенька, понимаешь, — мать извлекла из-под кровати рулон ватмана, — тут чертежи… я зашиваюсь…

— И что, плакать из-за этого? Какой пример ты Андрею подаешь?

— Ты не понимаешь, если я не сдам их послезавтра, меня не возьмут на это место.

— Тебе работы мало? Извоз, Арбат…

— Так мы бы от извоза отказались. Жалко ведь, если не возьмут, — Галина Васильевна обреченно опустила голову, — я это место полгода ждала.

— Мама, — Саша перешла на шепот, — давай потом поговорим. Не надо, чтобы Андрей слышал. Пойдем потихоньку, — она взяла мать под руку и, обращаясь к сыну, укоризненно воскликнула: — Андрей, почему ты еще не за столом?!

Андрей стоял у вешалки и шарил по полке в поисках шапки. Всем своим видом он показывал, что: а) его не поняли; б) смертельно оскорбили.

— Сынок, ты куда?

— У меня репетиция, — не повернув головы, ответил он.

— Подождет твоя репетиция. Ты что, не можешь посидеть с нами полчаса? — Саша поставила на стол тарелку.

— Я опаздываю.

Саша повысила голос:

— Андрей, ты с нами обязан сесть за стол.

— Я никому ничего не обязан! — Он решительно шагнул к двери.

— Нет, ты обязан помянуть деда! — Саша ринулась ему наперерез и, упершись руками в стены коридорчика, преградила путь.

— Он мне не дед! — зло процедил Андрей сквозь зубы. — Отойди от двери! Слышишь, отойди!

— Нет, не отойду, — в упор глядя на сына, сказала Саша.

— Андрей, — подала голос Галина Васильевна, — Андрюшенька, пожалуйста, прошу тебя.

Конечно, в глубине души он жалел бабулика и мать, но открыто показать, что дал слабину… Нет, в его планы это не входило. Он нарочито лениво развернулся на сто восемьдесят и взял курс на стол. Их старый круглый стол. Сколько Андрей себя помнил, он всегда стоял в середине комнаты — его вывезли из квартиры на Остоженке. Еще пару лет назад он уговаривал мать выкинуть рухлядь на помойку. Но когда за этим круглым столом на его четырнадцатилетии хватило места всем его гостям в количестве четырнадцати голов, он заценил этот многоуважаемый стол.

Не раздеваясь, сунув шапку в карман куртки, Андрей сел. Критическим взглядом обозрел сервировку стола.