7
0Потому что обязательно, рано или поздно, придет кромешная тьма.
- Здравствуй, брат, - на языке Черного Генерала произнес Крыло Ворона.
Хаджар опустился рядом на шкуре, сложенные в подобие подушки. Несмотря на чистое и ровное дыхание взгляд адепта оставался затуманенным.
Не только его энергетическое тело выглядело прошедшим через мясорубку, но и на физическом были заметны тяжелые раны. Эта ночь действительно станет решающей для Крыла Ворона.
Либо он её переживет, либо нет… а неделя, которая последует за ней, покажет, останется ли он адептом, или превратится в смертного калеку.
- Ты хотел поговорить со мной, - Хаджар ответил на том же языке. - О чем?
Крыло Ворона не сводил взгляда со звезд. Они отражались в его темных, маслянистых глазах. Будто бы адепт общался в данный момент не конкретно с Хаджаром, а с целой вселенной.
- Не о чем важном… возможно… а возможно, о том, что имеет для тебя неоценимую важность.
- Мне сложно представить что-то подобное, Крыло Ворона.
Фанатик продолжал разглядывать небо. Интересно, что он там видел?
- Когда лежишь на смертном одре… один… посреди темноты… то поэты скажут, что ты испытывал страх. Но я его не испытываю, брат мой. Только не страх… лишь покой.
- Ты хотел говорить со мной о покое?
- Я бы мог. Действительно мог бы. Рассказать тебе о том покое, который ощущаю. Как все мои мысли и переживания затихают, подобно утренней волне после вечернего шторма. Как боль, до этого пронзавшая тело тысячью раскаленных от холода иголок, свертывается теплым, мягким одеялом, укрывающим меня от мира. Я бы мог рассказать тебе о покое… но ты и так встречал смерть, Хаджар. И ты знаешь все то, о чем я мог бы тебе рассказать.
Странно, но Хаджар вспомнил отнюдь не то, когда он лежал на холодном столе в мире Земли, а то падение на дно озера в королевском саду Лидуса.
- Я хочу рассказать тебе о том, как мы с тобой впервые встретились, брат мой.
Как в тот день, его вытащили из тьмы когти и клыки Азреи, так же и сейчас из глубин собственных мыслей - слова Крыла Ворона.
- Но начать я должен издалека… знаешь, когда смотришь в лицо смерти, то боишься вовсе не её пустых глаз, а того…
- Что тебя никто не вспомнит, - закончил за фанатика Хаджар.
- Да, - протянул Крыло. - мне было шесть или семь лет, брат мой. Шесть или семь, когда мои руки оказались по локоть в крови моих отца, матери, сестры, братьев. Их жен и их детей. Вся наша деревня оказался уничтожена безумным зверем, пришедшим из леса. Не воином, брат мой, не вражеской армией или ненастьем, а простым монстром. Я был лишь смертным. Простым смертным. Но я взял в руки палку и отправился в лес. И я бился с этим зверем. Бился так, как только мог. И, когда я уже почти отправился следом за родными, то мои руки стали руками нашего предка. Мои мысли - его мыслями. Моя душа - его душой.
