7
0
- Но есть ли честь и слава, Хаджар Дархан, чтобы одолеть врага вот так? Есть ли честь в том, чтобы знать, что имел шанс предотвратить смерти миллиардов ни в чем не повинных простых землепашцев, охотников, торговцев, скульптуров и…
- И когда-нибудь, возможно, об этом задумается и Седьмое Небо, - перебил, возвращая “укол”, Хаджар. - подумают о жизнях простых людей.
После этого, всем своим видом показывая, что разговор окончен, Хаджар пополз дальше. Фрея, зависнув позади него, выглядела несколько грустной, но почему-то, в то же время, счастливой.
- Я же говорила, что ты хороший человек Хаджар…, - после странной, длинной паузы, она добавила. - Дархан."
"Но у Хаджара не было времени, чтобы задумываться об этом словесном выверте посланницы богов.
Была ли она права или нет - его не волновало.
Чувствовалась ли рука Седьмого Неба, что именно в этот час, именно в эту минуту, Хаджар полз по волшебным болотам на встречу какой-то опасности - плевать.
Он знал только одно - он был в силах остановить то, что некогда произошло с его собственной семьей. Избавить многих от подобных страданий и несчастий.
Хаджар был в силах это сделать. Другие - нет.
И это самое главное.
Он не остановится, и его рука не дрогнет, даже если в конкретно этом случае её ведет воля лже-богов.
Глава 1078
Хаджар замер на холме, с которого открывался вид на болотистое озеро. На его поверхности застыли насыпи островов, на которых раскинули широкие, низкие кроны необычные деревья. Их стволы до ужаса напоминал застывшие в позах агонии и предсмертной судороги людские тела.
У некоторых на коре явно просматривались искаженные гримасами боли людские лица. И при этом, Хаджару, разумеется, могло показаться, но некоторые из них двигались. Медленно, будто в бесконечном крике отчаянья и жуткой боли, неспособные выразить своих эмоций, они истекали кровью.
Зеленой, густой жижей, которая проливалась в озеро из вырезанных на странных деревьях рунах.
Попадая в воду, зеленая субстанция оборачивались ожившей змеей и закручивалась в клубок точно таких же, собираясь под алым туманом, стелящимся над спокойной гладью болота.
Туман исходил от одеяний женщины, которая была настолько же прекрасна, насколько и ужасна. Её темная, красноватая кожа блестела атласом и манила бархатом. Разведенные в разные стороны руки, обращенные в мольбе к тьме сомкнувшихся крон, обнажали глубокое декольте на её алом платье, где два крепких, больших холма из плоти манили взгляд.
Две плавные линии отходили от них, сужаясь и превращаясь в тонкую талию, а затем расходясь в стороны, очерчивая бедра. Такие же крепкие и пышные, но не через чур.
Алое платье плыло над водой. Плащ превращался в туман, а туман обратно в плащ.
Два черных рога, с которых в озеро падала густая, чадящая смогом смола.
