Мужчина моей судьбы (СИ)

Нельзя уничтожить подлинное чувство, но и раздуть искру из ничего тоже невозможно. Вас все равно потянуло бы друг другу, но не так резко, внезапно… Постепенно.

— Зач-чем он это сделал? — я даже заикаться начала от негодования.

— Чтобы ты не успела влюбиться в красавца мужа, прежде, чем поняла, кто он такой. Согласись, это неприятно.

Неприятно — не то слово. Потерять голову от собственного брата — это не неприятность, катастрофа.

— Еще необходимо было, чтобы твоя душа сразу же зацепилась за чужой мир, захотела здесь остаться. Иначе велика вероятность, что она сорвалась бы и затерялась между реальностями. — Я невольно поежилась, представив подобную перспективу. — А страсть — один из самых крепких крючков. Со временем, когда надобность в чувственном наваждении прошла, оно стало рассеиваться.

— И что Йор из всего этого сообщил Рэму?

— О причинах он умолчал, разумеется. Сказал, что скучал, заметил двух смертных, решил поиграть. Такой вот каприз. И добавил, что в Хауддане наведенное влечение постепенно развеялось.

— И сейчас герцог считает, что я отдалась ему под влиянием этого самого «наведенного влечения», — произнесла убито. — А после того, как оно иссякло, больше не посмотрю в его сторону.

А вдруг теперь, когда внушение прошло, я сама стала ему безразлична? Ведь к прелестям настоящей Мири герцог всегда был более, чем равнодушен, с чего я решила, что ко мне он отнесется иначе? От подобного предположения даже на языке загорчило.

— Зачем Йор все это наплел? — выкрикнула отчаянно. — Он так старательно нас разводит… Откуда такая ненависть к Саллеру?

— Дело не в ненависти… — маленькая ладошка утешающе легла на мою руку.

— Тогда, в чем?

— В происхождении. Много столетий назад он вытащил одного из предков мэссера из смертельной ловушки, и тот в благодарность пообещал отказаться от дара будущей жены-хэленни. Старший не взял с него клятву, поверил на слово. А маг обманул. Больше Йор людям не доверял. Никогда.

— Но отец Рэма и король — братья. Получается, и он тоже…"

"— Речь идет о прадеде мэссера по материнской линии.

«Гнилая кровь», — вспомнила презрительное высказывание фрейра о графе. Тогда я не поняла, что он имел в виду. Гнилая кровь… Именно она связывала Саллера и Ольеса с их общим предком и друг с другом.

Некоторое время мы с Эари молчали, а потом она повела плечами, словно сбрасывая с них груз забот, и вспорхнула в воздух.

— До вечера еще далеко, а уныние — не лучший советчик, так что хватит грустить. Посмотри, какой чудесный день. Раскройся ему навстречу, вдохни полной грудью и решение придет само собой. Я уверена, ты сделаешь правильный выбор, и все у вас с братом будет хорошо.