5
0Супруги скрывают этот факт, но камердинер успел разглядеть…
Птарх побери! На диване!
Внезапным спазмом перехватило дыхание, как будто невидимая когтистая лапа вцепилась в горло. Воздух мгновенно стал густым, тягучим. Саллер мотнул головой, отгоняя странную дурноту, и стремительно поднялся. Папка отлетела на край стола, а он беспокойно заходил из угла в угол. Мысли вихрем проносились в голове, сменяя одна другую.
Хорошо… Там, в столице, никто не заметил, как Трэй посещает по ночам спальню жены. Не увидели… пропустили… легли раньше спать. Пусть и с натяжкой, подобное возможно, хотя мимо внимания слуг редко что проходит. Но как объяснить то, что сейчас кузен вынужден, в полном смысле этого слова, ютиться на диване? Что между ними случилось?
Он резко остановился, словно уткнулся в невидимую преграду. Руки и ноги неприятно покалывало, во рту появился противный металлический привкус, в ушах зашумело. Казалось, где-то очень далеко за вязкой, кроваво-красной пеленой кричали… Звали… И никак не могли докричаться. Герцог поморщился, растер грудь, которую словно раскаленным обручем стянуло, и опять принялся мерить шагами комнату.
И еще этот Дарен, который постоянно крутится возле Мири, ласкает взглядом, хватает за руки, чуть ли не гладит их."
"— Мэарин, я безмерно рад вас видеть, — прошипел он сквозь зубы, передразнивая маркиза.
А ведь она улыбнулась в ответ. Улыбнулась, Птарх их всех раздери! В присутствии мужа. И это сразу после их разговора.
«Я молодой, здоровый и жутко неудовлетворенный мужчина. У меня есть красавица жена, которая со мной не спит…» — эхом звучала в голове горькая фраза.
Когда он понял, что сказал Трэй, то сначала не поверил своим ушам. Жаль, пес так не вовремя появился, бросился под ноги, стал лаять. Но он и без этого достаточно услышал, чтобы догадаться — юная красавица жена отказывает кузену в супружеской близости.
Герцог замер у стола, с отвращением глядя на заветную папку. То, что он сейчас прочитал, а главное, то, чему стал свидетелем сегодня утром, складывалось в четкую и ясную, по его мнению, картину. Дарену удалось то, что не сумели сделать ни принцы, ни его старшие братья — соблазнить хэленни. А ведь Рэм считал младшего Леро самым безобидным из всех претендентов. Как же он ошибся. В Дарене. В Мири. В них обоих.
Мири…
Он судорожно стиснул зубы. В голове уже не просто шумело — било набатом. Тугой обруч, сжимающий грудь, давил все сильнее. Он попытался сделать глубокий вдох, но ничего не получалось.
Она выглядела такой восторженно-счастливой. Ее глаза радостно горели, когда она смотрела на Трэя. Руки ласково обвивали его шею. Губы нежно казались лица. Он видел все это собственными глазами.
