2
0
Протянув руку, Марьяна решила поставить свой пустой фужер на барную стойку. И то ли алкоголь все же оказал свое действие, то ли девушка просто не рассчитала расстояние, но стекло звякнуло и посыпалось осколками на ладонь и под ноги Маше.
– Не шевелись! – скомандовал незнакомец.
Маша не любила, когда ею помыкали. Особенно, незнакомые личности. А потому дернула рукой. Пара осколков неприятно вонзились под кожу, проступили капли крови на пальцах. И пока Маша соображала, как достать салфетки из сумочки, собеседник уже извлек белоснежный платок из кармана брюк и развернул ткань.
Маша, возможно, впервые в жизни растерялась. Странный мужчина крепко сжимал ее ладонь, приблизив к своему лицу. Ловко вынул застрявший осколок и приложил чистую ткань.
Крови было совсем мало, но почему-то Машкина рука стала вдруг неимоверно чувствительной. Каждым нервным окончанием девушка ощущала, насколько сильные и теплые руки у незнакомца.
– Не помешало бы промыть и обработать, – пробормотал он и бросил взгляд на Машу.
Той приходилось смотреть снизу вверх, практически запрокинув голову. Мужчины был высоким, широким в плечах, статным.
И голос странный. Притягивающий.
– Марьяна, все в порядке? – голос Дмитрия сбросил непрошенное наваждение, и Маша моргнула, дернула рукой, высвобождая ту из захвата, шагнула назад.
– Да, Дима, все хорошо. Я на минутку отлучусь и поедем, – распорядилась Тахирова и, не оборачиваясь, направилась в дамскую комнату.
Дима следовал по пятам, обеспечивал безопасность, но волнение нарастало. И носовой платок, испачканный каплями крови, так и остался у Маши в руке.
Через пару минут Марьяна вернулась в зал.
Уже в холле, двигаясь к выходу, Маша ощутила дискомфорт. Словно кто-то пристально смотрит на нее сверху. Пришлось резко вскинуть голову.
Второй ярус заведения был почти пуст. За исключением четверых мужчин никого не было. Трое из них о чем-то беседовали, и только один стоял лицом к перилам так, что Марьяна его отчетливо видела.
И свет падал так, что можно было рассмотреть даже цвет глаз и изогнутую словно в насмешке бровь.
Незнакомец наблюдал за Машей. Пристально и не мигая."
"Тахирову было не запугать игрой в гляделки. Уж с упрямыми и твердолобыми мужчинами она привыкла иметь дело, выросла среди них. А потому не отвела взора. И плечи расправила, словно говоря, что ничего не боится. И плевать ей, что у мужика на уме.
А тот не двигался. Маша против воли запомнила все, каждую мелочь. Глаза, фигуру, цвет волос, запонки на манжетах и золотой циферблат наручных часов, блеснувший, когда незнакомец скрестил руки на груди.
