6
0Взгляд готов метать молнии по первому требованию.
Аверин смотрит презрительно и свысока. Ничего общего с тем парнем, кого я знала пять лет назад, и уж тем более с тем молодым мужчиной, который передавал мне забытого Кэтбоя.
Стас нависает тучей. Тяжелой и опасной. Нагоняет жути. Смотреть долго на него, такого становится невозможно на физическом уровне. Он подавляет своей энергией как Пожиратель смерти. А потом высасывает душу, скрюченную от страха, как Дементор.
Ломает одним своим присутствием.
– Арсений – мой сын? – холодный тон его голоса проходит сквозь меня.
Опускаю взгляд.
Меня застилает пелена ужаса.
Я не нашла в себе силы ответить, и Стас будет воспринимать это как предательство.
Но я не предавала, я пыталась жить без него – настоящего предателя.
– Только не забирай его, Стас, – не поднимая глаз, прошу. Выворачивает, что приходится унижаться уже на второй реплике нашего диалога.
Стас сейчас опасен. В его руках много власти, денег, а в сердце задетое самолюбие. Настоящий Аверин.
Глаза мужчины пышут гневом.
– Представляешь, что начнется, если мой отец узнает о твоих планах? – спрашиваю с глупой надеждой.
"– Я уничтожу любого, кто встанет у меня на пути, Белинская. И тебя в том числе.
Страшно от такого мажора. Хотя какой он уже мажор?
– Уничтожишь мать своего сына? – дрожащим тоном спрашиваю. Он же… не посмеет?
Молчит. Соглашается.
– Значит, война? – облизываю иссушенные нервотрепкой губы и врезаюсь в его ртутного цвета глаза.
Там боль, ярость, брезгливость. Находясь рядом с ним, я не могу дышать. Он забирает весь воздух и не дает сделать и крошечного вдоха. Намеренно.
– Война, лисица. Я заберу у тебя своего сына.
Мы смотрим друг на друга еще несколько секунд. А потом Аверин разворачивается и спускается с лестницы, не обернувшись.
Время – половина первого ночи. Наступил новый день. С этой минуты наши с Арсением жизни меняются, и мне страшно. Боюсь не выдержать, какой бы силой ни обладала.
Я видела глаза Стаса. Он стал другим. И он пойдет до конца.
Закрываю тихо дверь и медленно спускаюсь по стенке.
На душе сгущающийся мрак, а на душе тревога. Хочется плакать, но слез еще нет. Просто у меня шок, и прожитые года кажутся мне подарком, за который настала пора расплачиваться.
Все тело горит, хоть кожу сдирай. Волосы стягивают затылок до тупой стреляющей боли, которая провоцирует тошнотворные спазмы. Желудок бунтует и напрягается до состояния булыжника.
– Пап, Аверин все знает, – несмотря на время, звоню отцу и рассказываю о случившемся.
Слышу звук выключателя на кухне, льющуюся в стакан воду, тяжелый выдох.
Температура в квартире кажется приближенной к нулю, потому что я трясусь как никогда.
