6
0Ее счет пополнился на очень круглую сумму. Именно столько стоило называться моей матерью. Она не сказала мне «пока», как и «прости». Просто ушла. Мы с отцом остались одни. Ведь не заслуживаем любви.
Лисица в тот день была права. Ее слова в голове, как забитые со всей силы гвозди засели. Неоперабельно, несмертельно, но чертовски страшно и больно.
Смотрю на высотку, где меня ждет Исаев. Понимаю, не сейчас. Не сегодня.
Пишу короткое СМС другу и сажусь в машину. До дома отца отсюда совсем недолго ехать. Нужно и правда заскочить к нему. Упрямый старик только говорит, что пьет таблетки, а на деле считает, что они ему не нужны.
– Ты через Владивосток, что ль, ехал? – ворчливо жалуется, как только открыл дверь.
Закатываю глаза. Ну что за человек?
– Нет, через Нижневартовск. У них, оказывается, уже снег выпал, – язвлю и сразу на кухню иду.
Как знал. Лекарства не пьет.
Спиной чувствую приближение отца. Хромает, тяжело дышит. Но у него, якобы, все прекрасно.
На ладонь из таблетницы забираю три капсулы и протягиваю папе. Отец хмурится, но сдается.
Удивительно, раньше от его взгляда все поджилки тряслись. Казался себе вечным пацаном, у которого сердце замирало, стоило очутиться в кабинете.
А сейчас и прикрикнуть могу. В каком-то смысле уже имею над ним власть. Управление фирмы и филиалов практически на мне, хоть и не практикую. Отец редко выходит из дома: тяжело долго стоять и тем более ходить.
Я стал вне его контроля, а он зависим от меня.
Но нужен мне мой старик. Родня. И ворчит он все же забавно.
– Пей, – повторяю, когда отец морщится и застывает.
Вот упрямец!
– Да все со мной хорошо.
Не комментирую. Стою с этими таблетками в руках, и глазами продавливаю.
Да, я тоже так могу, отец. Научился. Учитель хороший был, с детства тренировал.
– Щенок, – хмыкаю на его реплику.
Папа забирает капсулы из раскрытой ладони и запивает водой.
– Я тебе сиделку найму.
– Только попробуй! – выкрикивает."
"Ковыляя, идет в свой кабинет. Я за ним. Готов получить очередной выговор, что сделал что-то не так. В этот момент нужно просто кивать и поддакивать. Отец успокаивается, и я могу сказать хоть слово.
Ему лишь нужно выговориться. И да, делает он это в такой манере. Если не воспринимать все близко к сердцу, то все проходит идеально.
Потом отец курит сигару и часто-часто пуляет в меня своим взглядом. Я что-то перебираю в бумагах и прекрасно чувствую его внимание на мне.
– Твой друг снова объявился.
Сжимаю карандаш. Тот трескается, разбрасывая невесомую пыль.
– Снова грабеж? – буквы перед глазами пляшут. Бурлящая ненависть брызжет изнутри фонтаном.
– А ты как думал? – со вздохом отвечает.
Мне мало информации. Понимаю, уже и незачем что-то знать, но я гонимый чувством мести.
