Мажор. Сделаю тебя своей

Понимаю, что голод пропал, но аппетит так и не появился. Не нужно было соглашаться на это как бы свидание.

– Если хочешь, я поговорю с кем нужно, мы найдем Арсению самую лучшую школу и самого лучшего тренера, – Мишка кладет свою руку поверх моей и пытается поймать мой ускользающий взгляд.

Парочки вокруг смеются, что-то тихо обсуждают и делают селфи, а я сижу как стукнутая пыльным мешком, когда напротив меня классный парень.

Я ему нравлюсь, он в восторге от моего сына. У Мишки хорошая работа и такие же хорошие перспективы, а я лишь думаю о том, как бы все же вернуть несчастного Кэтбоя.

– Самый лучший тренер?… – переспрашиваю, и глаза Корнилова вспыхивают.

Его рука, что еще держит мою ладонь в плену, нестерпимо горячая и сухая. Колени то и дело стучат друг об друга, Мише это нравится. И я не спешу отодвинуться или забрать свою руку.

– Поможешь?

– Да без вопросов. Ради тебя и Арсения…

Откашливаюсь, когда нам, наконец, приносят горячее. Аппетит не разгулялся, и я ковыряю вилкой в довольно приличном на вид рагу.

Выгляжу со стороны, должно быть, как сука.

– В следующем месяце у моего, скажем так, родственника день рождения.

Кусочек курицы кислит во рту, а при сглатывании застревает. Противный вкус растекается внутри, и я снова бросаю взгляд на закрытую сумку, где прячется «трофей».

Надо все же его вернуть, чтобы уже забыть эти дни как страшный сон.

– Что скажешь? – настаивает. – Арсения можем взять с собой.

Хмыкаю.

– Ему понравится в Питере.

Тело вздрагивает против моей воли, а с губ срываются нечленораздельные вздохи.

– В Питере?

– Да. Юбилей моего двоюродного дяди будет в Питере. Он там живет.

Улыбаюсь натянуто. Только вот уставилась я на Корнилова непривычно долго. Взгляд наверняка сумасшедший и бегающий.

Против Питера ничего не имею, но… Черт, куда ни посмотри и что ни скажи, везде ассоциации с этим Авериным. Как специально!

– Ты подумай несколько дней, а потом соглашайся, – шутит. Приходится посмеяться.

– Хорошо.

– Нужно передать имениннику, в каком количестве мы будем.

Остаток вечера стерся. Будто кто-то ластиком прошелся в моей голове.

"Мишка подвозит меня к родительскому дому и галантно открывает дверь, а когда выбираюсь, его рука преграждает мне путь.

Корнилов упирается ладонью об крышу своего «Седана» и стоит слишком близко. Я чувствую все ноты его туалетной воды. Мята, горький табак, древесная смола. Вкусно. И очень ему идет.

– Я надеюсь, ты согласишься, Саша, – голос какой-то кашемировый. Мягкий, чуть хриплый и до стона сексуальный.