Лютая охота

Это один их местных грязных сопляков. Его тут все презирают.

– Заткнитесь! – рыкнул синеглазый капитан.

Но толстяк не унимался.

– Не нравится мне ваш тон, – сказал он, все больше распаляясь.

И тут капитан Тибо Доннадье де Риб сообразил, что ружье все еще находится в руках у толстяка.

– Сержант, – сказал он, – заберите у него оружие. А вы, капрал, удостоверьтесь, что в доме больше никого нет.

Фермер осклабился:

– Французская армия, значит? Банда шутов гороховых! А вы знаете, что мы с братишкой делаем с этими мальчишками?

– Нет. Просветите.

– Мы на них охотимся…

Наступила тишина.

– Вы… что?"

"– Выпускаем в лес и стреляем по ним, как по кроликам… Это после того, как их дикие родичи перерезали наших родных в девяносто первом, во время восстания в Киншасе.

Капитан Доннадье де Риб пристально посмотрел на фермера.

– Это правда?

Тот зашелся презрительным, высокомерным смехом.

– Да нет, конечно! Если бы это была правда, неужели я бы вам рассказал? Ну, ладно, хватит. Поехали, наконец… Или вы хотите дождаться, пока явятся человек триста, вооруженных до зубов и под кайфом? Такого натиска вы не выдержите.

Но капитан решил не давать ему вот так просто выкрутиться. Он знал, что все вооруженные группировки в регионе используют изнасилование в качестве боевого оружия. Так поступали мятежники в Руанде, конголезское ополчение «Маи-Маи»… Он знал, что они пихали штыки и другие режущие предметы в женские половые органы или заливали в них горючую смесь и поджигали… Они не щадили даже младенцев и старух, насиловали целые деревни. Причем не ради удовольствия, а из жажды разрушения. Им надо было до смерти запугать население.

И тут у капитана появилось ужасное подозрение, а за ним пришел гнев, с которым он не мог справиться.

– Почему у вас в доме появился этот ребенок? – спросил он.

Толстяк уставился на него с вызовом.

– А вы как думаете?

На этот раз в его голосе слышалась не простая бравада. Капитан Доннадье де Риб почувствовал тошноту, а потом какая-то ледяная жидкость начала быстро заполнять его вены. Ярко-синие глаза между тем оглядывали обоих фермеров. Для него начиналась инфернальная ночь, ночь греха и печали.

– Сержант, – сказал он вдруг, – вы любите охоту?

Толстяк удивленно наморщил брови.

– Обожаю, – отозвался молодой сержант, стоявший за спиной капитана.

– А какую дичь вы предпочитаете? – спросил тот, не оборачиваясь и не сводя глаз с притихших фермеров.

– Любую, – раздался у него за спиной голос сержанта.

– Не находите, что настало время поохотиться? – игриво сказал капитан, а сердце его отяжелело, как камень.

Он заметил, что фермеры забеспокоились.

– У нас есть такая возможность, – сказал сержант, – но думаю, что придется много тащить, капитан.