8
0Военные, принадлежавшие к ее семье, не имели ничего общего с теми кровавыми животными или распоясавшимися расистами, о которых писали газеты, и в этом она была абсолютно уверена. Когда ей доводилось присутствовать при их спорах или обсуждениях своих дел, она понимала, что перед ней люди серьезные и ответственные, с нерушимой этикой, готовые рисковать жизнью ради того, что они почитали более важным, чем их жизни, включая и далекие народности. Если будет дан приказ… Как в том случае, о котором они ей рассказывали, когда они ринулись на помощь прибрежным жителям во время паводка в Афганистане. Она им доверяла, потому что знала их наизусть, до самой сердцевины. И доверяла гораздо больше, чем всем, кто пытался ее чему-то учить, сам никогда не применяя своих знаний.
Она потянулась, скрестив руки.
Кто же ты, генерал?
Ей на ум вдруг пришел полковник Курц в исполнении Марлона Брандо[62], который трижды произносил одно слово: «Ужас… ужас… ужас…» Как и Курц, генерал обладал двойственной натурой. Между честью и жестокостью. Между гением и безумцем. Как и Курц, он был воплощением двойной морали любой войны."
"Она вспомнила тот старый фильм тридцатых годов, «Охота графа Царева». Может, Лев решил в Африке поиграть в графа Царева? Вдали от посторонних глаз, вдали от Франции, под защитой собственной безнаказанности? Вошел во вкус, попробовав крови и ощутив, какой абсолютный ужас внушает? Решил творить свой собственный суд?
Эстер вздрогнула, когда дверь в редакцию закрылась.
По телу пробежала дрожь. Она понимала, что всему виной ее собственные страхи и собственные мысли, угрюмые и полные яда. Ей еще не приходилось работать с такими зловещими и мрачными досье. Она имела дело с людьми безжалостными. И все время спрашивала себя, что же будет, если она окажется слишком близко к ответу на все вопросы…
Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как редакция опустела. В открытом пространстве, освещенном рядами неоновых ламп, не осталось ни души. Ничего, кроме тишины.
Посмотрев на экран, Эстер обнаружила, что подошло время намеченной встречи. Она в последний раз оглядела просторный зал, погасила свою лампу и встала.
54
– Надо решить проблему с этим майором.
– Мы этим занимаемся.
– А журналистка?
– И ею мы тоже занимаемся.
– Они подошли слишком близко, мой генерал. Возможно, нам надо перестать встречаться. По крайней мере, на какое-то время.
– Не беспокойтесь, Мезлиф. Все под контролем.
– У меня такого впечатления нет.
Присутствующие замерли. И как только Мезлиф осмелился? Все напряглись в ожидании реакции. Настала тишина. Ко всеобщему огромному удивлению, генерал еле заметно улыбнулся и медленно поднялся с места.
