9
0
* * *Страж общественного порядка отпил глоток дымящегося кофе из стаканчика, наблюдая за хорошенькой медсестрой, которая выходила из палаты. Судя по аметистовым глазам, деликатно подчеркнутым тенями и черными стрелками подводки, девушка была хорошенькая, хотя маска и скрывала остальную часть лица. Он уже заметил, насколько маска придает значение взгляду.
Он поздоровался, но она вряд ли обратила на него внимание и удалилась по длинному коридору, ступая так уверенно, словно эта больница принадлежала ей. Он проводил ее глазами, сначала убедившись, что его никто не видит.
Но было уже около полуночи, и в этой части больницы стало пусто и тихо."
"Он уловил ее разговор с другой медсестрой, произошедший недавно. Они обсуждали цунами ковидных больных, которое грозило вот-вот захлестнуть отделение, и сетовали на легкомыслие властей и на лжепророков, которые все лето кричали повсюду, что эпидемия кончилась, что никакой второй волны не будет. И на тех, кто их послушал и побросал все средства защиты, протестуя против «лишения свободы».
– Их бы привезти сюда, – сказала ее коллега. – Они бы быстро поняли, что такое на самом деле лишиться свободы: свободы встать, свободы дышать без аппарата, свободы ходить, свободы жить…
– Их бы в реанимационное отделение месяцев на шесть, на стажировку, – уже уходя, подхватила хорошенькая медсестра, побагровев под маской от гнева.
Он нашел, что гнев ей очень к лицу. Вернувшись к действительности, он посмотрел на закрытую дверь палаты.
Но вовсе не COVID-19 привел эту девушку на специализированную больничную койку с аппаратом искусственного дыхания. Ожоги второй и третьей степени. Страж порядка тоже почувствовал, как в нем поднимается гнев. Он и сам не знал, как бы отреагировал, если бы оказался лицом к лицу с тем мерзавцем, что бросил «коктейль Молотова».
Он видел, как плакали родители девушки, когда пришли навестить дочь, и слышал слова врача:
– Пока нет даже речи о том, чтобы вывести ее из комы.
Вокруг никого не было.
Страж порядка взял свой телефон и набрал номер, который имел право набирать только в экстренных случаях.
– Да? – послышался голос в трубке.
– Она все еще в коме, – сказал он. – Врач заявил родителям, что не может быть и речи, чтобы вывести ее из комы.
– Спасибо.
36
Сидящий за столом высокий человек положил трубку. Он вытер губы салфеткой и поднял свои невероятной синевы глаза на субъекта с военной выправкой, одетого в зеленый свитер и коричневые бархатные брюки, который стоял в метре от него, дожидаясь указаний.
– Вы можете быть свободны, Кьевер. Передайте Мари, что все было очень вкусно. И снимите с меня, пожалуйста, эту дурацкую маску.
– Но это для вашего же блага, генерал, – начал оправдываться Кьевер.
Высокий человек пожал плечами:
– Ладно.
