6
0
– Мне она тоже врала. Всё время.
– Нет, не всё время! – закричала Алла так, что фигура в красном пуховике, равномерно махавшая лопатой в отдалении, приостановилась и медленно повернулась к ним. – Она тебе врала только тогда, когда решила тебя защитить и спасти. Ну, она так понимает жизнь. Ей казалось, это правильно. Она травмированный инвалид, а ты герой и чемпион.
– Я не стану это обсуждать.
– Да не разговаривай, шут с тобой!.. Не обсуждать – прекрасно! А еще лучше куда-нибудь смыться для придания ситуации большего драматизма. Ну, как Женька! Она же от тебя смылась!.. И ты давай. Вперед!
– Какое тебе дело?! Что ты лезешь в мою жизнь?!
– Я не лезу! Я знаю, что всё потерять очень просто, гораздо проще, чем удержать. Она выросла в интернате, у неё ничего нет, ни опыта, ни поддержки. Она справилась с травмой, одна, не пропала, не спилась с горя! Она тебя нашла, придумала, как сюда добраться, крутится около тебя, в глаза заглядывает, а ты – ни с места! В самом деле, что ли, за Торой Бергер решил приударить?!
Он вдруг запрокинул голову и захохотал. Фигура в красном пуховике поглядела, как он хохочет, и снова принялась за работу.
– Про Тору тебе Женька сказала?
– Ну конечно. Она тебя ревнует."
"Он хотел что-то сказать, и Алле показалось – важное. Нечто такое, от чего зыбкость и неопределенность если и не исчезнут совсем, но все станет немного понятней и яснее, как низкие метельные облака вдруг пробивает яркий луч солнца.
И не сказал. Что-то с силой бабахнуло, они оба оглянулись, и на высоком крыльце «большого дома» показался Степан, голый по пояс, в подвернутых штанах и босиком.
– Доброе утро! – прокричал он и физкультурным шагом сбежал с крыльца. – Солнце какое!
Марк вытащил из сугроба лопату и стал кидать снег – раз-два, раз-два!.. Движения у него были рассерженные.
Степан с разгону вбежал в снег и стал энергично им обтираться.
– Хорррошо! А!.. Черт!
Алла оглянулась. Степан вдруг со всего размаху плюхнулся в сугроб, как будто его ужалила змея.
– Стёп, ты что?!
– Порезался! Черт!..
Сидя в сугробе и вывернув ногу, он пытался рассмотреть собственную ступню. Алла подбежала и, сильно дернув, вытащила его из сугроба.
– Там стекляшки какие-то, – Степан держал ногу на весу и морщился. – Я наступил.
Алла посмотрела – кровь сочилась тоненькой струйкой, и в ране что-то блестело, то ли снег, то ли на самом деле стекло. На гору взобрался ратрак, остановился, смолкло стрекотание мотора.
– Пойдём, я тебя в дом провожу. Марина посмотрит!
Фигура в красном пуховике, переглянувшись с Марком и подходившим Кузьмичом, помедлила и двинулась следом за Аллой и Степаном, скакавшем на крыльцо на одной ноге.
Марк присел, сдернул перчатку и стал осторожно отгребать снег в том месте, где он был закапан красным.
