Ковчег Марка

Хотя я делал вид, что ничего не изменилось, – была одна девушка, стала другая, ничуть не хуже. А может, даже и лучше. Но я не мог сделать так, чтобы она стала тобой. Ну никак не мог. Тогда я опять начал тебя искать.

– Ты меня искал?

– Женька!

– Это я просто так, Марк. Ты скажи – да, искал.

– Я тебя искал – сначала, чтобы найти, потом, чтоб сказать тебе, что ты мне не нужна и мне давно уже на тебя наплевать, потом опять чтобы найти. Павел был уверен, что мы все соревнования из-за тебя отдадим Бьёрндалену.

– Злился?

– Не то слово. Три года – это очень долго, Женька."

"Он поцеловал её как надо, как когда-то, как будто три года – это три минуты или три дня. Вот они только что расстались перед трудными соревнованиями, но он уже вернулся и целует её, и по-другому и быть не может.

Женька вся подалась к нему, растеклась по нему, отдалась ему, – так никто не умел, кроме неё. Только она одна так ему принадлежала, полностью и целиком, без всяких оговорок, ограничений и поисков какого-то другого смысла.

– Так же нельзя, – сказал он с укором, перестав на некоторое время её целовать. – Получается не жизнь, а сплошное дрыгоножество и рукомашество. Я тренируюсь, потом выигрываю. Тренируюсь и выигрываю. И так по кругу. Это очень хорошо, конечно, но это всё же не совсем жизнь, Женька. И я даже не мог позвонить тебе и сказать, что ты мне не нужна. Или приехать и сказать. Какая-то ерунда на много лет.

– Марк, я не хотела быть тебе обузой.

– Это я уже слышал. Ты мне говорила когда-то. Вообще-то нормальные люди делают всё наоборот. Когда болеют или слабеют, они призывают близких, чтобы те им помогали.

– Ты не должен был мне помогать! Это я должна была тебе помогать, а я так тебя подвела. И себя, и Виталия Петровича, тренера моего, всех! И я не хотела, чтоб тебе с каждым днем становилось всё хуже и хуже, – вместе со мной… Всё скучнее и скучнее. И чтоб ты в конце концов меня разлюбил.

– Я тебя не разлюбил. Я, правда, очень старался, Жень. Но ничего не вышло.

Она взяла его за руку, поднесла к лицу и уткнулась носом в ладонь.

– Я так хотела тебя увидеть, – пожаловалась она невнятно из-за ладони. – Я даже не знала, что буду делать, когда приду на этот твой кордон. Я так мечтала! Каждую ночь планы строила. Как я прихожу, и ты меня сначала не видишь, а потом вдруг видишь и целуешь, вот как сейчас. Или, наоборот, начинаешь кричать, чтобы я убиралась вон.

– Я собирался закричать, чтоб убиралась, – признался Марк и опять поцеловал её. Ему было удивительно, что он теперь может целовать её сколько угодно. – Только в последнюю минуту удержался.

– Ты не сказал мне ни слова. Ты сделал вид, что вообще меня не знаешь.

– Я тебя знаю, Женька.

– И тогда я решила, что просто побуду здесь и уйду с группой, когда перевалы откроют. Последнее свидание.