Ковчег Марка

Вытащи это в коридор, мне тяжело.

Володя посмотрел на коробку.

– Алла Ивановна, зря вы стараетесь. Они всё равно не оценят. Я понимаю, вам хочется услужить, всем хочется услужить – олимпийский чемпион, как-никак! Вон Сергей Васильевич рта не закрывает, всё рассказывает, как он там выиграл, тут выиграл! Но…

– Володя, вытащи коробку.

– Но они человека убили, вы что, не понимаете?! Мы должны дистанцироваться, а не навязывать им свои услуги…

Алла взялась за коробку и, пятясь, поволокла её по полу в коридор. Володя продолжал:

– Группа сразу же уйдёт, как только появится такая возможность. Мы должны закончить маршрут тем же составом, что и начали. Только эту задачу нам надо решить…

– Володь, пропусти.

Он отступил немного. Алла проволокла мимо него коробку.

– …Собрать наши вещи и проверить лыжи. Скорее всего завтра уже можно будет выходить на маршрут…

Коробка сама по себе взметнулась вверх. Алла охнула и чуть не упала.

– На крыльцо вынесу, – пробормотал Кузьмич. – Которые потекли, те лучше грузить в ящик железный. Вон я его поставил. Слышишь, Алла? Туда суй.

– Слышу, – сказала она.

– Я сейчас помогу, чего ты одна взялась-то?..

– Да я начала только.

– Пропусти, парень! – подвинув Володю, в комнату протиснулся Марк и присвистнул.

– Лыжи жалко, – через некоторое время сказал он жалобным мальчишеским голосом. – Мастикой залило, теперь выбросить придется!.. Жалко лыжи!..

– У вас труп на кордоне, – едко заметил Володя. – Между прочим, труп вашего спонсора! А вы про какие-то лыжи!

– Слушай, иди отсюда, а? – попросил Марк как-то так, что Володя попятился и оглянулся через плечо.

Ничего страшного не было в словах Марка, и, кажется, угрожающего тоже ничего, и Алла Ивановна поблизости продолжала ковыряться в злосчастных банках, и в кухне громко разговаривали, и Зоя Петровна гремела посудой, но Володя всё равно почему-то попятился, и его лидерские качества попятились тоже. Если бы здесь был коуч, он бы тоже наверняка попятился!..

С улицы вернулся Кузьмич, загрохотал, затопал, и Володя быстро ушел в сторону «комнаты мальчиков». Алла проводила его глазами.

Пришла Женька и стала помогать. До вечера они разбирались, таскали ящики, отскребали от пола застывший клей и парафин, собирали какие-то порошки, ликвидировали потёки и лужи. Рухнувший стеллаж – он весил, должно быть, полтонны, не меньше, – оттащили к дальней стене. Битое стекло хрустело под ногами, и казалось, что разгрести завалы и ликвидировать разрушения не удастся никогда. У Аллы очень болела голова и чесалась кожа на руках – от химии, должно быть. Марк не пошел на вечернюю тренировку, хотя Павел пытался его отправить, Женьке он не сказал ни слова.

…Ну и как хотите, думала Алла, ожесточенно отскребая железкой застывшую плёнку с пола.