Ковчег Марка

 – Те, что ты вчера писал? Про наше путешествие?

Петечка нехотя кивнул и плюхнулся на своё место. Теперь у каждого их них было «своё» место в необыкновенной кухне, и «чужие» они старались не занимать.

– А что, яичницы нету?

– Съели.

– Не, ну кашу я не хочу!

– Раньше вставать надо, – упрекнула Марина, и Володя посмотрел сердито – он должен был это сказать, а она его опередила.

– Ой, а было так интересно, – затараторила Женька. – Я правда совсем-совсем чуточку успела прочитать! Я же не знала, что Петечка у нас писатель!

– Ты писатель? – спросил Степан у парня.

– Всё про нас написано, да, Петечка?

– Я не понял, – подал голос Кузьмич, – ты какие-то заметки писал, а они пропали, что ли?..

– О чем я и говорю! А нельзя пожарить?

– Чего пожарить?

– Яичницу.

Зоя Петровна загремела сковородой.

– Тогда уж и на мою долю, – льстивым голосом попросил Сергей Васильевич. – Я такой яишенки, как ваша, сроду не едал!

– И на мою! – поддержал Диман.

– А когда пропали твои заметки? – спросил Кузьмич.

– Вчера вечером, – буркнул Петечка. – Когда я руку того… короче, когда мы тут все в кухне собрались. Я вернулся, на столе только чистая бумага, а заметок нет. Я искал, искал, не нашел ничего. А потом баня была, я и забыл, а сейчас вспомнил. Ну, кто взял?..

Марина переглянулась с Володей, Алла с Женькой, Степан с Сергеем Васильевичем, а Диман ни с кем переглядываться не стал.

– Кому они нужны, записки твои? – спросил он миролюбиво. – Небось сам сунул куда-нибудь и забыл.

– Никуда я не совал. А только если сперли, чтоб за свои выдать и в инет выложить, при всех говорю – вычислю гада! И везде запостю, что воровство и плагиат.

– Правильно! – согласился Сергей Васильевич и потянул носом. Яичница на метровой сковороде шкворчала и пахла изумительно. – И нечего!.. А я тебе могу из охотничьей жизни рассказать. Слышь? У меня много историй!

– Ты несёшь какую-то ахинею, Петь, – сказала Марина, морщась. Ей не нравилась вонь от яичницы. – Кто это будет в сеть выкладывать?

Кузьмич подцепил поленом чугунную дверцу печки, подбросил его в огонь и вышел. Алла, которая всё время почему-то видела, что именно он делает, проводила его взглядом, подумала и тоже поднялась.

Он оказался в комнате, где все по очереди читали «Бравого солдата Швейка». Сидел на корточках перед «голландкой» и заглядывал внутрь.

– Здесь сожгли, – мельком глянув на Аллу, сообщил он. – Вон пепел остался. Бумажный пепел приметный.

– Может, Петя сам сжег? Как Гоголь вторую часть «Мертвых душ»?

– Про Гоголя не знаю, а Пете зачем? И еще комедию перед нами ломать!..

Алла подошла и тоже заглянула в печь.

– Кто-то что-то прочитал в этих заметках, – сказала она задумчиво. – Что-то опасное. Что опасного мог написать Петечка?..