Клетчатая зебра

– Да, да, – вежливо согласилась регистратор и быстро написала в плане рассадки пассажиров букву «i» напротив фамилии «Дегтярев».

– Что вы там такое нацарапали? – проявил бдительность Александр Михайлович.

– Всего лишь пометку для главного стюарда, которая означает, что данного пассажира следует идеально обслуживать, – смиренно опустив взгляд в стол, ответила девушка.

– Ну ладно, – успокоился полковник.

Я, наблюдая за этой сценкой, постаралась не рассмеяться.

Одна из моих французских подруг, Надин Леклерк, служит в большом отеле. Она рассказывала, что у портье есть система тайных знаков, при помощи которых они «маркируют» постояльцев. Допустим, буква «к», приписанная к имени гостя, первая от слова «кошон»,[1] означает, что данное лицо безобразничает в номере, «а», от слова «аржан»,[2] – говорит о щедрых чаевых, которые раздает гость. Наверное, и в авиакомпаниях пользуются нехитрым шифром, и что-то сейчас подсказывает мне, что буква «i» – сокращение не от «идеального обслуживания», а от слова «идиот».

Но не буду живописать отлет домашних в Париж, вернусь в то утро, когда меня на рассвете выдернул из сладкого сна настойчивый звонок телефона. Сообразив, что трубку снять больше некому, я схватила ее и сердито рявкнула:

– Слушаю!

– Утка прибудет в четверг, – раздалось в ответ.

На секунду я оторопела. Потом, подавив желание сказать: «Шпион живет этажом выше»,[3] возмутилась.

– Неужели вам не стыдно? Посмотрите на часы! Беспросветная рань!

– Ты чего? – заявил, совершенно не смущаясь, незнакомец. – Уже девять, народ давно встал!

Я разозлилась еще сильнее.

– У вас будильник вверх ногами перевернут! Шесть часов!

– Так то в Москве, – обрадовался мужчина, – а у нас люди давно на огородах. Дашута, ты меня не узнала? Это ж я, Кирюха, мы с женой у тебя в Ложкине весной гостили.

Я постаралась изобразить радость.

– Кирилл! Извини, спросонья я плохо соображаю!

– Я решил сказать тебе «спасибо» за отличный отпуск, – сообщил знакомый.

– Пожалуйста, – вежливо ответила я.

Действительно, в конце марта нам на голову неожиданно свалился мой приятель студенческих лет, проживающий сейчас в городке за несколько сотен километров от Москвы. Кирилл и Лена Ласкины провели в Ложкине почти сорок дней, уехали они тридцатого апреля, а сейчас середина июня. Кирюха слегка задержался с изъявлениями благодарности. С другой стороны, лучше поздно, чем никогда.

– В знак нашей любви к тебе, – торжественно провозгласил Кирилл, – посылаем тебе утку.

– Живую? – оторопела я.

Ласкин абсолютно серьезно ответил:

– Нет, потрошеную. Попробуете домашнюю утятинку с хорошим жирком. Это тебе не магазинная замороженная дрянь, а настоящая птичка.