Казачий князь

Я хочу, чтобы каждый в этом ауле узнал. Если хоть один волос упадёт с головы моей жены, я сровняю аул с землёй, а потом прикажу засыпать тут всё солью. Чтобы никто никогда не посмел поселиться в этой долине. Не останется ничего. Ни домов, ни мечети, ни минарета, ни даже кладбища. Будет только голая земля. Я клянусь в том своей кровью, жизнью и истинным крестом, – рычащим голосом закончил Шатун, перекрестившись большим крестом. – У вас есть один час, чтобы вернуть мою женщину.

Подъехавший первым европеец то и дело переводил настороженный взгляд с одного говорившего на другого. Было понятно, что русского языка он не знает и теперь крепко волнуется, пытаясь понять, что происходит.

– Ты заставляешь нас нарушить закон гостеприимства, – глухо ответил ходжа.

– Закон не требует защищать тех, кто приносит горе на весь род. Или вы знали, что они хотят украсть мою жену? – тут же наехал на него Руслан.

– Нет. Этого мы не знали, – качнул ходжа головой. – Хорошо. Мы тебя услышали, князь.

– Ещё раз напомню. У вас есть только один час. Что умеют мои мортиры, вы уже видели. Время пошло, – закончил он, демонстративно глянув на часы, которые достал из кармана.

Молчавший до этого момента европеец что-то быстро протарахтел по-турецки. Зло глянув на него, ходжа вздохнул и, придержав коня, которого уже начал разворачивать, перевёл:

– Он хочет забрать своего человека. Ты позволишь?

– Пусть сначала приведёт мою жену. А если нет, он увидит, как я отрезаю ему голову, – прошипел Руслан так, что вздрогнул даже Ахмат.

– Тебя не зря прозвали Лютый, князь, – гортанно произнёс молчавший до этого момента горец. – Ты наш враг, но ты всегда дрался честно. Почему теперь решил грозить всему роду?

– Я сказал. Моя жена ждёт ребёнка. Ты бы стал чего-то ждать? – повернулся к нему Руслан.

Чуть кивнув, горец свистнул и огрел коня плетью, посылая его с места в карьер.

Внимательно слушавший их разговор Роман дёрнул за верёвку, затягивая петлю аркана, и, развернув коня на одном копыте, погнал его рысью к изготовленным для стрельбы миномётам, заставляя пленника бежать следом. Убедившись, что парламентёры доскакали до увала, Руслан развернул Беса и шагом подъехал к своим бойцам. Спрыгнув с седла, Шатун снял с коня перемётные сумы и, присев на снарядный ящик, принялся набивать патронами дополнительные обоймы.

Процесс этот был сродни медитации. Неторопливые, размеренные движения. После из тех же сумок были извлечены гранаты и ещё пара барабанов к револьверу. Набив их патронами, Шатун разложил всё приготовленное по подсумкам и, достав из сумки на боку бинокль, медленно поднёс его к глазам. Глядя на него, занялись оружием и казаки. В ауле явно что-то происходило. То и дело по улицам пробегали вооружённые мужчины.