5
0Горячая волна прошлась по моему телу, и скрутилась тугой спиралькою внизу живота.
Вздрогнув, я всё же попыталась отстраниться.
Каил не стал препятствовать: ослабив объятия, заглянул в мои глаза и улыбнулся.
– Спасибо, – проведя указательным пальцем по моей щеке, остановился у губ. – А теперь расскажи мне, какими эти земли были до того, как тот слизняк, которому я недавно обрезал… – он запнулся и подобрался, – которому я затянул петлю на шее. пустил тут всё под откос.
Смутившись, я попыталась вспомнить Хумьяра, болтающегося на виселице. Вроде ничего у него там обрезанного не было. Пожав плечами, я снова посмотрела на своего северянина.
– Расскажешь? – сдерживая улыбку, ещё раз попросил он.
– Вообще, справедливости ради, нужно сказать, что Хумъяр лишь завершил то, что начал отец, – тихо пробормотала я. – Наше княжество называют ""Долиной Тумана"", и не только потому, что земли соприкасаются по всей длине с туманной стеной. Всё дело в климате. Осенью и весной леса здесь затягивает плотной белесой дымкой.
Порой занавес столь плотный, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки.
– А как же дороги? Как не сбиваются с пути? – задал резонный вопрос Каил.
– Раньше к телегам крепили колокольчики, и звон был слышан на расстоянии. Ну, а если туман густой и тяжёлый опустится на дорогу, то телеги останавливать на станицах – небольших деревеньках. Но их уже нет, ещё при деде моем существовали, а теперь ни одной. Все едут вслепую, нередко, теряются и сбиваются с пути, заезжая уже в иной туман. Люди пропадают: хорошо, если телегу потом найдут, а бывает, что и вовсе без следов.
– Кругом бардак, – подытожил Каил, – ну, а поля, фермы, мельницы?
– Всё разорено, – я, словно извиняясь за это перед ним, пожала плечами. – Мой отец
– князь Руско – был неплохим воеводой, но как управленец проявил себя с худшей стороны. Арендаторы откровенно обворовывали нас: пели складно про набеги да неурожаи. То всё погорело, то сгнило, то вызреть не успело – дожди пришли. В соседнем княжестве всё более или менее благополучно плодоносит, а у нас вечные
“несчастия”. Сами пожгут траву, а после кричат, что пожарами всё уничтожено.
Засуха, дожди идут, а они нагло вещают, что посохло. Шахты на юге опустошают, и всё идёт мимо княжеской казны. Мама пыталась отцу перечить, но всё это закончилось трагедией. Когда место моего отца занял Хумъяр, всё стало только хуже. Арендаторы взвыли волками от разбойников, с южными угольными шахтами, вообще, непонятно что. От отца Моялы, занимающегося добычей угля, уже лет пять вестей нет. Пропал он, как война закончилась. Что там творится, один Хумъяр только и знал.
Каил глубоко вздохнул и поставил подбородок на мою макушку.
– Да, рано я его вздёрнул, – печально повинился он. – Поторопился.
