Наследница долины Туманов

– Это даже хорошо, что у тебя такая верная служанка, – подметил гер после того, как дверь захлопнулась.

– Она растила мою мать и меня с сестрой. А её мама – мою бабушку, – бесхитростно ответила я. – Спасибо вам за обед. Это было неожиданно.

Я старалась быть вежливой и не злить его. Не выводить из себя Но само присутствие мужчины в этой комнате нервировало и держало в напряжении.

Северянин подошёл ближе и, не обнаружив ни кресла, ни стула, сел прямо на застеленную кровать. Глянул на пустые тарелки, а потом с неким укором на меня.

– Всё же ты была голодна, а со мной есть отказалась.

Я сглотнула, прикусив нижнюю губу. Отвечать на его реплику не стала. В данном случае лучше промолчать.

– Что же неожиданного было в тарелке с картошкой? – с искренним непониманием поинтересовался он.

– Вы даже знаете, что я ела, – я попыталась улыбнуться своему незваному гостю, но вышло как-то жалко. – Мужчины никогда не интересуются делами женщин. И уж тем более, их не заботит то, кто что ел и когда это делал в последний раз.

– Какой бред, – хмыкнул гер, – и не надо называть то существо, что правило тут до меня, мужчиной.

– Князь Хумъяр…

– Довольно, – рявкнул он, – я даже имя это из твоих уст слышать не желаю. Считай, что он уже сдох.

– И всё же вы ведёте себя странно. Я не могу понять, что творится в вашей голове и, конечно, вы должны понимать, что ваши шутки на мой счёт смехотворны. Но… – я запнулась, потому как желала высказать то, что терзало меня последние несколько часов. – Я хотела бы остаться жить здесь, необязательно в замке, во внешнем дворе есть крепкие пригодные для жизни дома, – тихо попросила я после некоторого молчания. – Я боюсь, что мне и няне просто некуда идти, а в моём положении где-либо пристроиться…

– Амэлла, тебе не надо больше ни о чём переживать, – снова перебил меня северянин, в его взгляде скользнула неуместная жалость.

Это меня задело.

– Не смотрите, пожалуйста, на меня так! – выдохнула я.

– Как? – не понял он.

– Так, словно я недобитая собака, – мне стало так противно от понимания того, как низко я пала. Что выгляжу, как недобитая калека, недоумертвие, которым, по сути, и являюсь.

Я не желала мириться с такой действительностью.

– Я вырву язык любому, кто посмеет тебя так оскорбить. Но смотреть я на тебя буду так, как посчитаю нужным. И в следующий раз, дважды подумай прежде, чем сделать мне замечание, колючка моя.

Кажется, грубый жестокий северянин никуда не делся. Он сейчас прямо смотрел мне в глаза, и даже намёка на сострадание в его глазах больше не было.

– Что касается обеда… – он призадумался. – Мне совершенно наплевать, как вели себя мужчины твоего рода и тот слизняк, что посмел прикасаться к тебе. Но о нём мы вспоминать не будем, скоро его и вовсе не станет.