5
0
– Я только о Мояле узнать хотела, – пролепетала я.
– Не слышал, чтобы онгер, где, заводил эту тему. Мужчины клана Рэньмо суровы, но подлости за ними не замечено. Я не могу вам ответить. Что будет с младенцем известно только Ригану Рэньмо, а он говорить с кем-либо о своей семье не станет.
Он сложный человек.
– Мояла переживает, – выдохнула я.
– Я ничем не могу помочь. К таким мужчинам, как онгер, с задушевными разговорами не лезут. Придёт время, появится малыш и всё разъяснится.
– Тогда уже будет поздно, – прошептала я.
– Хм… – мужчина нахмурился, – он не ищет приёмную семью. Если вам от этого знания станет легче.
– Легче, – кивнула я.
Остаток дня мы просто гуляли по тропинкам. Наблюдали, как мужчины запускают в озеро невесть откуда привезённых в бочках мальков. В южной части сада женщины оформляли клумбы.
Сад, почти полностью заросший сорняком, приводили в порядок.
Вернувшись в дом, я попросила отвести меня в комнату.
Вскоре вернулся и Каил.
Мой муж был очень зол. Я видела это через окно.
Соскочив со своего верного Льямо, муж метнулся к низкой крытой телеге. Что-то прокричал и ткнул пальцем на виселицу.
У меня всё внутри похолодело.
Из повозки вытащили одного за другим с десяток мужчин и пинками погнали их к деревянному помосту.
Сглотнув, я наблюдала за казнью.
Каил издевался: ни капли жалости и сострадания.
Не в силах и дальше мучиться в неизвестности, я открыла окно и, высунувшись, прислушалась. До меня долетали обрывки фраз. Говорил в основном мой муж.
Я слышала: “разбойничали”, ""убивали"", “грабили”, и последнее, что уловил мой слух – ""насиловали"".
Жалость в моей душе мгновенно развеялась, словно и не было её. Уже спокойнее я наблюдала, как затянулись петли на шеях преступников.
Так им и надо.
Остаток вечера Каил занимался делами замка. Он ходил хмурый, отчего наша новая прислуга стала походить на тени, шарахающиеся по углам.
На следующий день мне и Мояле принесли новые платья и нижние рубашки.
Правда, я так и не узнала, кто у нас швеи: девушек отселили так далеко, что захочешь найти – не сыщешь."
"Весь день мы были заняты примерками обнов. Алеш, сидя с нами в комнате, только усмехался, глядя, как мы расхваливаем строчки и кружева, бантики и ленточки. Его это забавляло.
Нянечка же с важным видом раскладывала новые вещи по полкам.
После довольная старушка, сгребя в охапку мои старые платья, утащила их в неизвестном направлении.
– Ия Лунсия, – бросила я ей вслед, – а куда вы их?
– Известно куда, – лениво ответил за нянечку Алеш, – на тряпки, чтобы полы мыть и пыль вытирать. Туда вашим старым платьям и дорога.
Пожав растерянно плечами, я промолчала.
К вечеру в главном холле обозначилось некое оживление. Не удержавшись, я подъехала к лестнице и глянула вниз.
