5
0Безногая княжна. Уродина. Они жалели тебя, предполагая, как тебе противно будет ложиться в одну постель с полубабой. Вот так они назвали меня: обрубок, полубаба. Но я не хотела оборвать свою жизнь. Я слишком труслива для этого.
Объятья мужа стали просто удушающими.
– Я люблю тебя, Амэлла Охрил. И я отрежу язык любому, кто посмеет зубоскалить.
Я вылечу тебя и подниму на ноги.
– А если нет? – тихо шепнула я.
Помолчав немного, Каил взял гребень и причесал мои торчащие во всё стороны локоны."
"– Если так выйдет, что встать ты не сможешь, то до конца своих дней я буду носить тебя на руках, – медленно произнёс он, укладывая мои волосы на плечи.
– Ну, да. Моё кресло ведь в озере на дне, – попыталась я пошутить.
– Уже делают новое, завтра будет, – сообщил он. – А сегодня я твоё средство передвижения. Буду весь день носить тебя на руках. Так даже спокойнее.
Вынеся из купальни, Каил вернул меня на кровать. Затем с самым невозмутимым видом помог мне одеться. Он ловко застёгивал мелкие резные деревянные пуговички на платье. После, отведя в сторону мои руки, обул меня в ботинки.
– Тебе действительно все равно, что я калека? – не выдержав, спросила я.
– Нет, конечно. Я очень хочу, чтобы ты поправилась и смогла жить полноценно. Ноя готов любить тебя любую, – склонившись, северянин поцеловал меня в макушку.
– Не понимаю я тебя. Со мной ты так нежен, а с другими столь жесток, – я тяжело вздохнула.
– Ну, у меня было тяжёлое детство, – Каил пожал плечами, – четыре здоровых старших брата и я чахлик. Поэтому я очень ранимый. И когда меня обижают другие, я расстраиваюсь и сворачиваю им головы.
– А если я обижу? – мой голос дрогнул от немного неуместного веселья.
– То я, опять-таки, сверну другим голову, – произнеся это, Каил состряпал такое невинно умилительное лицо, что я всё-таки засмеялась. Понимала, что не шутки он шутит. Но как-то жалости к его жертвам не испытывала. Каил справедлив, и он неоднократно доказывал это.
– Ну, что, вартеса, пойдём чужими ручками приводить этот замок в порядок, – хохотнув, северянин поднял меня на руки.
– Это, наверное, неприлично, – спохватилась я.
– Мы деревенщины приличиям не обучены, – проворчал муж.
Не успели мы дойти до лестницы, как из комнаты для прислуги вышел довольный донельзя ви Алеш. Завидя нас, он слегка смутился. Я не успела сообразить, что к чему, как дверь снова отворилась и появилась молоденькая девица, спешно поправляющая подол платья. Обратив на нас внимание, она, не краснея, поклонилась и спешно спустилась в холл.
– А, может, вот без этого как-нибудь, – пробормотала я.
– Да, бордель какой-то получается, – согласился со мной Каил_ – А давай, мы возьмём их в казармах убираться, – быстро сориентировался он, – пусть там по углам зажимаются.
