5
0Днями напролёт прятались от няни и пальцами перетягивали их с одних детских ладоней на другие. Я представляла лицо сестры.
Какой она была, когда задорно хохотала, когда пела похабные совсем неприличные песенки, подслушанные в конюшне.
Это заставило меня улыбнуться.
Я вспомнила, как однажды мама поймала нас в комнате для вокала, горланящих во всю мощь детских голосков возмутительную для ушей юных княжеских наследниц песнь о пастухе Яримо, у которого добро в штанах было с дубинку. Ох, как нам досталось тогда. Мама с няней вымыли нам рот с мылом, а после чего заперли в зале и заставили изучать приличные оды, которые должны знать и исполнять все княжеские отпрыски.
Это надоело нам через какой-то час.
Мы ускользнули через окно и побежали вот сюда. Но нашу пропажу быстро обнаружили, и тогда мы решили спрятаться на другом берегу озера.
Тогда туман не подходил так близко к водоёму.
Я открыла глаза и посмотрела в ту сторону, где некогда был наш шалаш, служившим тайным укрытием. А я и забыла о нём уже.
Развернув коляску, поехала в сторону озера.
Всё поросло травой. Колёса буксовали и скользили, но я упорно пробиралась вперёд. Раньше было намного проще.
Мы были детьми.
Юркими, неугомонными девчонками, способными пробраться в любой укромный уголок. Отогнув низко растущую ветку, проехала вперёд, пригибаясь ниже.
Несколько минут мучений, и вот вся в листве, в мелких веточках, на коляске, колёса которой оплетены травой, я выехала на заветную полянку.
Наш с Крисс шалаш. Стоит окутанный туманом.
Он всё ещё был относительно цел. Трава на нём уже давно сгнила, но каркас из толстых ветвей, связанных прочной верёвкой, всё ещё стоял. Когда-то, выдавая нам маток нитей, конюх сказал, что они такие прочные, что будут служить вечность.
Не соврал.
Вот оно наше тайное укрытие стоит.
Крисс умерла, я калека – полубаба, а оно на месте.
Подъехав ближе, потянулась рукой и провела пальцем по толстой ветви шалаша.
Мы рубили их с Крисс сворованными из сарая топориками. И все боялись, что нас поймают за этим делом: ведь княжнам и вовсе не пристало заниматься забавами крестьянских детей.
Если бы у меня был ребёнок, я сама с ним сюда прибегала и играла в этом шалаше. Учила петь весёлые песенки. Стрелять из рогатки и ещё много чему. что не пристало знать княжеским детям.
Только вот не будет у меня детей.
И шалаш этот давно уже никому не нужен.
Ухватившись за ветку, я потянула её на себя. Не далась. Каркас пошатнулся, но остался цел.
Словно надсмехаясь надо мной.
Ни на что я неспособна, даже собственное воспоминание разрушить не могу.
Тяжело выдохнув, я подъехала к высокому обрывистому берегу озера. Там примерно в четырёх метрах подо мной виднелась ровная тёмная водная гладь. В этом месте было очень глубоко.
