6
0– А днём более ничего странного не происходило?
Я замерла, не зная, как ответить. Ложь буквально жгла язык, но я понимала, что Каила обманывать никак нельзя.
– Амэлла?!
Прикусив губу, я судорожно подбирала слова.
– Туман волновался, и тень видела, – неопределённо пробормотала я.
Сонно зевнув, мой северянин поморщился, но смолчал
– Ладно, разберёмся. Давай спать, – с этими словами он просто закрыл глаза и задышал ровнее.
А я так и осталась лежать на его грудной клетке сверху. Деваться мне было некуда.
Осторожно положив голову, вслушивалась в биение его сердца.
Это успокаивало, и я незаметно погрузилась в сон
==
– Амэлла, вставай, – голос няни вывел меня из сладкой дремоты Неприлично широко зевнув, я повернула голову набок. Мой взгляд упал на окно.
Солнце ярко светило в небе.
– Уже день, – охрипшим со сна голосом уточнила я.
– Да, все уже на ногах"
"– А почему меня не разбудили? – я с трудом села и потянулась.
Ноги странно ныли. И это было непривычным ощущением: будто чувствительность в них стала больше. Я напряглась и пошевелила большими пальцами
– Твой гер велел тебя не беспокоить, – няня бросила рядом со мной домашнее платье и нижнюю рубашку.
Она явно была не в духе.
– Ия Лунсия. у нас что-то случилось? – прямо спросила я Старушка напряглась, но промолчала. Её движения стали менее дёргаными.
Словно она взяла себя в руки. Это было уже интересно.
– Отвечай, няня, – потребовала я.
Женщина поджала морщинистые тонкие губы, но упрямо держала рот на замке.
– Ия Лунсия! – ещё более сурово проговорила я
– Эти северяне лезут в каждый угол! – она эмоционально вскинула руки. – Сегодня они прошлись по кладовкам и велели все там убрать. А что им не понравилось?!
Все по местам, по полкам. Нет! Вылизать им там всё подчистую приспичило. И так работы много, людей не хватает, ещё и лишнего подкидывают.
Я пожала плечами. Раз приказали, значит, не всё там так идеально.
– Ваше дело – приказы исполнять, – пробурчала я.
– Значит, пусть этот гер людей нанимает! Я ему так в лицо и сказала, – старушка гордо приподняла подбородок.
– Дождёшься, что он тебя погонит метлой. И меня слушать не станет, – сухо пробормотала я. – При Хумьяре ты себя так не вела. А тут что изменилось?
Прочувствовали слабину? Не обольщайтесь, я видела, как быстро он выходит из себя и как скор на расправу. Не играй на струнах его терпения, няня, и веди себя скромнее и смиреннее. Сказано вам убрать, значит, молча, взяли тряпки, тазы и оттёрли кладовки.
Спорить моя старушка не стала. Думаю, она и сама понимала, что неправа.
Одевшись. я подвинула к себе кресло и перебралась в него. У меня непривычно болело всё тело. Давно так остро его не ощущала. Поясница ломила, руки гудели.
Тяжело вздохнув, откинулась на спинку и прикрыла глаза.
