Интендант его Драконьего Превосходительства (СИ)

Остатки разума, еще не затянутые пеленой тумана-дурмана, подсказали, что признаваться в своем иномирном происхождении сейчас точно не ко времени!"

"- Мартел-ла-а-а… - Ардашир скользнул мыльными ладонями вниз по моей талии, взялся наглаживать-намыливать бедра. - Я смогу сделать тебя счастливой, маленькая делесса! Весь мир будет у твоих ног. Все, что пожелаешь! Только…

Ардашир вдруг выгнулся, запрокинул голову, стукнулся грудью о бортик бассейна, выдыхая хрипло и протяжно. Больно вцепился пальцами в мои бедра. Что-то похожее я уже наблюдала, когда он выпил мои слезы. И вот, похоже, снова началось…

- Э-эй! Экти Ардашир! Вам плохо?! - забыв о разнеженности, о своих глупых опасениях, я обхватила генерала за шею, прижалась щекой к его щеке в жесте безмолвной поддержки. А потом, не выдержав, принялась целовать Ардашира сама - в подбородок, в уголок губ - куда попало!

Прошло не менее четверти минуты, прежде чем истинный отмер, сумел опустить запрокинутую голову и сделать вдох. Однако я уже не пыталась убрать руки с его шеи. Продолжала прижиматься к мощной, бугрящейся мышцами груди и поглаживать напряженные до каменной твердости плечи.

Не знаю, что там удумала Перводраконица, но разве заслужили ее далекие потомки таких неприятных моментов? Или это только у Ардашира с его потерей нюха все неправильно и мучительно?

Генерал отдышался. Схватил мое лицо в ладони. Заглянул не в глаза - в самую душу:

- Так ты станешь моей парой, Марти?!

- А вдруг я - не ваше Сокровище? Вдруг не смогу родить вам крылатых птенцов? - Мне очень хотелось сказать Ардаширу «да», и избавить его от страданий, себя - от тянущего, почти болезненного томления в теле и от неопределенного будущего.

Но страх оказаться нелюбимой женой и, того хуже, матерью нежеланных для генерала бескрылых детей вынуждал меня осторожничать, требовать дополнительных клятв и обещаний. Хотя разве можно обещать вечную любовь?

- Ма-а-ар-р-рти-и-и! - Ардашир прижался лбом к моему лбу. На мгновение устало прикрыл глаза, под которыми успели залечь темные тени. - Ты смерти моей хочешь, адъютант?

- Нет! - только и смогла выдохнуть я, задыхаясь от избытка чувств, которые захлестывали меня бурным потоком. - Но…

- Клянусь любить тебя и птенцов, которых ты мне подаришь! Я и не мечтал уже… - Генерал собрался было запечатать поцелуем мой приоткрывшийся для очередного вопроса рот, но не успел.

По телу истинного снова прошла волна спазма, выгнула его поясницу, запрокинула его голову, выбила из груди низкий протяжный стон. Генерал стукнулся бедрами, животом о стенку бассейна - раз, другой…

Вся сущность истинного требовала, молила скорейшего, немедленного единения с парой!

… со мной.