Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Гордился тем, что с легкостью заманивал жертв и успешно скрывал улики. Говорил, что мог бы позволить себе положить еще много трупов. Периодически перекладывал ответственность за свои поступки, говорил, что был «как запрограммированный». В одном случае сказал: «Мы сидели на бревне, я долго размышлял, отпустить или не отпустить, но я был уже как зомби».

Еще он признавался: «Сколько раз мне хотелось все это рассказать кому-то. О, меня так подмывало рассказать!»

Рассказывал, что чувствовал себя как на охоте, настраивался. Про тех, кого убивал, говорил, что он их «переместил».

– Что это означало?

– По его словам, между убийством и «перемещением» существует огромная разница, что «перемещать» нужно только хороших людей, с которыми никогда не ссорился и не враждовал. Рассказывал, что он как бы «забирал их с собой» (в тот период он начал заявлять, что все жертвы им были выбраны якобы неслучайно, что все они были интересными и «близкими по духу и по ауре» людьми). Цитирую его: «Нужно было слиться с ними в одно».

Уверял, что после «перемещения» разговаривал с ними по нескольку часов или даже дней. Заявлял, что «это была их судьба, что они с ним встретились», что «всем им хорошо», что «они ему помогают, поддерживают его, дают советы», что он «с ними даже справлял Новый год», что «аура их находится на кроватях рядом». Заявлял, что «не скучает, ему не одиноко», «его есть кому поддерживать», он постоянно «общается с перемещенными». А еще говорил, что «перемещенные» родились специально для него.

– Какая жуть!

– При этом сказанное им нелогично.

Кстати, про своих жертв он очень плохо говорил, когда мы начинали конкретно о них расспрашивать.

– Как именно?

– Пренебрежительно и цинично. В ответах использовал много жаргонных слов и ненормативные выражения тоже. «Клевали безотказно» (это про то, что они шли с ним в лес добровольно), «сами-то в колодец не бросались» (про то, что сталкивал их туда на верную смерть). Презрительно говорил, что потерпевшие «лукавили, только плакались, что жить не хочется, а когда чувствовали, что всё, цеплялись за жизнь». Демонстрировал брезгливость и отвращение, когда вспоминал о некоторых жертвах. Но это в целом его черта. Он очень презрительно отзывался не только о жертвах, но и обо всех своих знакомых, в том числе о коллегах по работе. Называл их «стадом баранов», издевался над их примитивностью, с ухмылкой вспоминал, что ему нравилось их пугать.

– Он признался в потребности убивать людей?

– Да. Говорил, что перед выходом на охоту «не находил себе места», что у него «была прямо как истерика», «тянуло». Ну и признал, что хотел поставить рекорд по числу убитых, так как «всегда тянуло к рекордам».