3
0
Второй вариант – человек сам становится жертвой (буллинга, издевательств и т. д.). А дальше это может вылиться в месть, в эскалацию насилия. Снова возвращаюсь к Фишеру. Его преступления – самые жестокие в истории Союза, он все время изобретал новые формы… Первый уровень – это такая месть за все, что он пережил. Второй – чисто бредовые мотивы: например, он искал в телах жертв душу, поэтому уродовал тела, копался во внутренностях и консервировал их.
– Но почему не все перенесшие насилие становятся маньяками?
– Наверное, все зависит от психологических защитных механизмов. Их много: рационализация, вытеснение, интеллектуализация и другие. И у кого защитные механизмы работают хорошо, тому это помогает преодолеть травму или вытеснить ее, успешно контролировать свое поведение, блокируя агрессивные импульсы, перерабатывая тревогу.
– В годы Советского Союза было больше маньяков, чем сейчас? И как вообще общество и состояние в государстве влияют на них?
– Маньяки были всегда. Но эти дела были под грифом «секретно». На мой взгляд, есть некоторые вещи, которые должны быть табуированы для публикации. Было два таких дела на моей памяти. Это не то, о чем общественности полезно знать. Да и о чем информировать?
– О том, что есть больной человек.
– Нет, эти людоеды были алкоголиками, не психически больными.
– Можно ли разработать эффективную систему тестирования, чтобы выявлять повышенную агрессию и жестокость?
– Я в 1980-х являлся консультантом кафедры криминалистики в школе МВД, и там у нас была такая тема – как раз по контролю за теми, кто освобожден, но под надзором. Они должны были регулярно отмечаться в отделении милиции, а я их там тестировал. И вдруг один по результату теста выдает пик, и я говорю сотрудникам милиции: «Что-то должно произойти». Через два или три дня он действительно совершил преступление. То есть это работает. Можно отслеживать психическое состояние, но это дорогостоящая и индивидуальная практика.
– Все начинается с детства. А если бы такие тесты проводили в школе?
– Для этого нужно, чтобы в школе были квалифицированные психологи, владеющие психодиагностикой. Должна быть целая психологическая служба.
– Такая служба поможет?
– Не всегда. Но работа с психологом, консультация психиатра, различные виды психотерапии точно не помешают.
– Представим ситуацию, через которую прошла пленница смолинского маньяка Владимира Ческидова. Как вести себя для того, чтобы его «обыграть» и спастись?
– Если это бредовый больной, обыграть его практически невозможно. А вообще тут нужно много обстоятельств учитывать. Первое – насколько изолирован больной. Второе – чего он боится, чем брезгует.
